– Как ты познакомился с Харри Рантой?
– Я знал его много лет. Еще с восьмидесятых годов. Он просто приятель. Мы с ним вместе ходили в пивную.
– И этот Харри Ранта предложил тебе Инесс Хаммуярви... в качестве подарка?
– Да... Нет, это было уже потом, в Стокгольме. Это сделал его брат Атхо Ранта.
– Ты хочешь сказать, что Атхо Ранта просто так, ни с того ни с сего, постучал в твою дверь и спросил, не хочешь ли ты съездить в Норсборг и потрахаться с Инесс?
– Нет... Я был в... У нас была вечеринка в... Черт! Не могу вспомнить, где это было!
Его вдруг затрясло как в ознобе, и он почувствовал, что у него подкашиваются коленки. Ему пришлось сделать усилие, чтобы устоять на ногах.
– Отвечай спокойно и обдуманно, – сказала Лисбет Саландер. – Я не повешу тебя за то, что ты не сразу можешь собраться с мыслями. Но как только я замечу, что ты увиливаешь, я нажму на кнопку.
Она приподняла брови, и на лице у нее появилось ангельское выражение. Настолько ангельское, насколько оно может быть при такой гротескной маске.
Пер-Оке Сандстрём кивнул. В горле у него стоял ком. Во рту пересохло от жажды, и он чувствовал, как натянулась на шее веревка.
– Где ты напивался, не имеет значения. Но как случилось, что Атхо Ранта вдруг предложил тебе Инесс?
– Мы с ними разговорились о... мы... я сказал, что мне хочется... – Тут Пер-Оке заплакал.
– Ты сказал, что тебе хочется получить одну из его шлюх.
Он кивнул.
– Я был пьян. Он сказал, что ее надо... ее надо...
– Что надо?
– Атхо сказал, что ее надо наказать. Она стала кочевряжиться. Она не желала делать того, чего он хотел. И он предложил мне, чтобы я... Я же был пьян и сам не знал, что делаю. Я же не хотел... Прости меня!
Она фыркнула:
– Не у меня надо просить прощения. Итак, ты предложил Атхо свою помощь, чтобы ее наказать, и вы отправились к ней.
– Это было не так.
– Расскажи, как было. Почему ты поехал с Атхо на квартиру к Инесс?
Ее рука поигрывала лежащим на коленях электрошокером. Он снова затрясся.
– Я поехал на квартиру к Инесс, потому что я ее хотел. Она же была продажная. Инесс жила у одной приятельницы Харри Ранты. Не помню, как ее звали. Атхо привязал Инесс к кровати, и я... я занимался с ней сексом. Атхо смотрел.
– Нет, ты не сексом с ней занимался. Ты ее насиловал.
Он не ответил.
– Что скажешь?
Он кивнул.
– Что сказала Инесс?
– Ничего.
– Она возражала?
Он помотал головой.
– Так значит, ей показалось приятным, что пятидесятилетняя сволочь привязывает ее к кровати и трахает.
– Она была пьяная. Ей было все равно.
Лисбет безнадежно вздохнула.
– О'кей. И с тех пор ты продолжал ее навещать.
– Она была такая... Она хотела меня.
– Чушь собачья!
Он посмотрел на Лисбет с выражением отчаяния. Затем кивнул.
– Я... Я ее изнасиловал. Харри и Атхо дали согласие. Они хотели, чтобы она... чтобы ее обломали.
– Ты им платил?
Он кивнул.
– Сколько?
– С меня брали как со своего. Я помогал им провозить контрабанду.
– Сколько?
– Пару тысяч за все про все.
– На одном из снимков Инесс сфотографирована здесь, в твоей квартире.
– Харри ее привозил.
Он снова засопел.
– Значит, за пару тысяч ты получал девушку, с которой мог делать все, что тебе вздумается. Сколько раз ты ее насиловал?
– Не помню... Несколько раз.
– О'кей. Кто глава этой банды?
– Они убьют меня, если я проболтаюсь.
– Это меня не касается. В данный момент я твоя главная проблема, а не братья Ранта.
Она подняла электрошокер.
– Атхо. Он старший. Харри выполнял все, что нужно.
– Кто еще есть в банде?
– Я знаю только Атхо и Харри. У Харри есть девушка, она тоже участвует. И еще парень, которого зовут... не знаю я. Какой-то там Пелле. Он швед. Я не знаю, кто он такой. Он боец и выполняет всякие поручения.
– Девушка Атхо?
– Сильвия. Она проститутка.
Некоторое время Лисбет молча думала. Наконец она снова посмотрела на него.
– Кто такой Зала?
Пер-Оке Сандстрём побледнел. Тот же вопрос, с которым приставал Даг Свенссон. Он молчал долго, пока не заметил, что сумасшедшая девица начинает терять терпение.
– Я не знаю, – сказал он. – Не знаю, кто он такой.
Лисбет Саландер помрачнела.
– До сих пор ты вел себя хорошо. Не упускай свой шанс! – сказала она.
– Я клянусь, это правда. Я не знаю, кто он такой. Тот журналист, которого ты застрелила...
Он замолк на полуслове, внезапно сообразив, что вряд ли стоило сейчас заговаривать об учиненной ею в Энскеде кровавой бане.