– Это в каком смысле?
– В Залаченко точно бес сидел. Иногда он был само обаяние, но иногда безумствовал, как законченный параноик. Время от времени у него начинался запой, и тогда он вытворял всякое. Мне не раз приходилось отправляться ночью в спасательную экспедицию, чтобы выручить его из какой-нибудь дикой истории.
– Например?
– Например, он мог пойти в пивную и затеять там ссору. Однажды он до беспамятства избил двух охранников, которые пытались его успокоить. Он был маленький и щупленький, но имел потрясающую подготовку по рукопашному бою, которую иногда демонстрировал по самому неподходящему поводу. Один раз мне пришлось вызволять его из полиции под подписку.
– По вашему рассказу можно подумать, что он сумасшедший. Ведь так он рисковал привлечь к себе внимание. Как-то это не очень профессионально!
– И все-таки он был профессионалом. В Швеции он не совершал преступлений, и его ни разу не задерживали и не арестовывали. Мы снабдили его шведским паспортом и шведской фамилией. Полиция оплачивала ему квартиру в пригороде Стокгольма и платила жалованье, а он за это был обязан по первому требованию являться в ее распоряжение. Но мы же не могли запретить ему ходить в пивную и завязывать отношения с женщинами. Мы могли только прибрать за ним. Это было моей обязанностью вплоть до восемьдесят пятого года, когда меня перевели на другую должность, а за Залаченко стал присматривать мой преемник.
– А в чем заключалась роль Бьюрмана?
– Если честно, от Бьюрмана были только лишние заботы. Он не блистал талантами и очутился не на своем месте. Ведь он же по чистой случайности оказался причастен к истории с Залаченко, и то в основном в самом начале и потом еще несколько раз, когда нужно было утрясти кое-какие юридические формальности. Мой шеф решил проблему с Бьюрманом.
– Каким образом?
– Единственно возможным способом. Бьюрман получил работу вне системы полиции в адвокатском бюро. Это решение напрашивалось само собой...
– Контора «Кланг и Рейне».
Гуннар Бьёрк вскинул на Микаэля пронзительный взгляд:
– Бьюрман не обладает выдающимися способностями, но дела у него складывались неплохо. Все эти годы он время от времени выполнял поручения Службы безопасности, какие-нибудь не очень важные расследования и тому подобное. Так что в каком-то смысле и он построил свою карьеру на деле Залаченко.
– И где же Зала теперь?
Бьёрк немного поколебался.
– Не знаю. Мои контакты с ним после восемьдесят пятого года постепенно сошли на нет, и вот уже почти двенадцать лет я его вообще не встречал. Последнее, что я для него сделал, это помог ему покинуть Швецию в девяносто втором году.
– По всей очевидности, он вернулся. Его имя всплывало в связи с оружием, наркотиками и секс-мафией.
– Меня бы это не удивило, – вздохнул Бьёрк. – Но вы же не знаете наверняка, тот ли это Зала, которого вы ищете, или какой-то другой.
– Вероятность того, чтобы в этой истории появились сразу два Залы, микроскопически мала. Какое у него было имя в Швеции?
Бьёрк посмотрел на Микаэля:
– Этого я не собираюсь раскрывать.
– Лучше бы вам не финтить!
– Вы хотели знать, кто такой Зала. Я рассказал. Но я не собираюсь давать вам в руки последний кусочек головоломки, пока не смогу убедиться, что вы соблюдаете условия договора.
– Зала, по всей вероятности, совершил три убийства, а полиция разыскивает не того человека. Если вы думаете, что я удовольствуюсь сказанным, не выяснив нынешнее имя Залы, то вы ошибаетесь.
– Откуда вы можете знать, что не Саландер совершила эти убийства?
– Знаю.
Гуннар Бьёрк ухмыльнулся Микаэлю в лицо. Он вдруг почувствовал себя очень уверенно.
– Я думаю, что убийца – Зала, – сказал Микаэль.
– Ошибаетесь! Зала ни в кого не стрелял.
– А почему вы так уверены?
– Потому что Зале сейчас шестьдесят пять лет и он инвалид с очень ограниченными возможностями. У него ампутирована ступня, и он с трудом ходит. Он не рыскал в районе Уденплан и Энскеде и ни в кого не стрелял. Для того чтобы убить кого-то, ему пришлось бы вызывать инвалидный транспорт.
Малин Эрикссон вежливо улыбнулась Соне Мудиг:
– Об этом вам надо спросить Микаэля.