Ах ты такой-растакой Калле Блумквист!
У него оказались ключи, которые она выронила на Лундагатан, и хватило сообразительности вспомнить ее сетевой псевдоним Wasp. А раз он нашел квартиру, значит, он вычислил, что она принадлежит предприятию «Уосп энтерпрайзис». Пока она смотрела на дисплей, он начал рывками перемещаться по прихожей и вскоре исчез из поля зрения камеры.
«Вот черт! – подумала она. – Как же это я оказалась такой предсказуемой! И зачем только я оставила...» Теперь ее тайны лежали раскрытые перед изучающим взглядом Микаэля Блумквиста.
Поразмыслив пару минут, она пришла к выводу, что теперь это уже не имеет значения. Жесткий диск она стерла. Это главное. Может быть, это даже и к лучшему, что не кто иной, как Микаэль Блумквист, обнаружил ее пристанище. Ему и так уже известно столько ее тайн, сколько не знает никакой другой человек. Братец Умник сделает все так, как нужно. Он ее не выдаст. Так она решила и в задумчивости тронулась дальше в сторону Гётеборга.
Приехав на работу в половине девятого, Малин Эрикссон на лестнице столкнулась с Паоло Роберто. Она сразу узнала его, представилась сама и впустила гостя в редакцию. Он сильно хромал. Учуяв запах кофе, Малин поняла, что Эрика Бергер уже на месте.
– Здравствуйте, фрекен Бергер! Спасибо, что вы сразу согласились меня принять, – сказал Паоло.
Рассмотрев внушительное количество синяков и шишек, которыми была украшена его физиономия, Эрика приблизилась к нему и поцеловала в щеку.
– На это даже смотреть страшно, – сказала она.
– Не в первый раз я схлопотал перелом носа. Где тут у вас Блумквист?
– Он где-то бегает, изображает из себя детектива и ищет следы. С ним, как всегда, невозможно связаться. Кроме странного письма по электронной почте, которое пришло от него сегодня ночью, он не давал о себе знать со вчерашнего утра. Спасибо, что вы... В общем, спасибо.
Она показала на его лицо.
Паоло Роберто захохотал.
– Хотите кофе? Вы сказали, что собираетесь что-то рассказать. Малин, присоединяйся!
Они устроились в удобных креслах для посетителей в кабинете Эрики.
– Я насчет того блондина, с которым я дрался. Я уже рассказывал Микаэлю, что боксер из него был никудышный. Но самое интересное, что он принимал правильную стойку, закрывался руками и кружил, как кружат по рингу настоящие боксеры. Создавалось впечатление, что он где-то обучался боксу.
– Микаэль упоминал это в телефонном разговоре, – сказала Малин.
– Я никак не мог отделаться от этой картины и вчера вечером, придя домой, сел за компьютер и разослал письма в боксерские клубы по всей Европе. Я написал там, что произошло, и как можно подробней описал этого парня.
– О'кей.
– Похоже, кое-какой улов есть.
Он выложил на стол присланный по факсу снимок, очевидно сделанный во время тренировки в боксерском зале. Два боксера слушали, что им говорит пожилой толстяк в кожаном шлеме и тренировочном комбинезоне. Вокруг ринга собралось с полдюжины человек, которые тоже внимательно слушали. На заднем плане виднелся мужчина очень высокого роста с картонкой под мышкой, благодаря обритой голове похожий на скинхеда. На снимке он был обведен кружочком.
– Парня на заднем плане зовут Рональд Нидерман. Это снимок семнадцатилетней давности, и ему здесь восемнадцать лет, так что теперь должно быть тридцать пять. Все совпадает с данными того гиганта, который похитил Мириам By. Я не могу со стопроцентной уверенностью сказать, что это он. Больно уж снимок старый, и качество тоже плохое. Но я бы сказал, что сходство очень большое.
– Откуда вам прислали этот снимок?
– Из «Динамика» в Гамбурге. Старый тренер, которого зовут Ханс Мюнстер.
– Ну и?
– Рональд Нидерман выступал за этот клуб один год в конце восьмидесятых. Вернее сказать, пытался выступать за клуб. Я получил письмо сегодня утром и переговорил с Мюнстером по телефону, прежде чем идти к вам. Если изложить вкратце то, что рассказал Мюнстер... Рональд Нидерман жил в Гамбурге и связался в восьмидесятые годы с бандой скинхедов. У него есть брат на несколько лет старше. Брат – очень хороший боксер, он-то и привел его в клуб. Нидерман-младший отличался страшной силой и исключительными физическими данными. Мюнстер сказал, что еще ни у кого не встречал такого жесткого удара даже среди элиты. Как-то они измеряли силу удара, и в его случае аппаратуру зашкаливало.