Почтовый ящик оказался в почтовом отделении, находившемся в торговом центре. Лисбет никогда не бывала в Гётеборге и не знала, где там что, но все же отыскала почтовое отделение и уселась в кафе, откуда почтовый ящик был хорошо виден ей сквозь узкую щель рядом с наклеенным на витрину постером, рекламирующим Шведскую кассовую службу шведской – черт побери – почты.
Ирене Нессер пользовалась более скромным макияжем, чем Лисбет Саландер. На шее у нее висело дурацкое ожерелье, и она читала «Преступление и наказание», купленное в книжной лавке соседнего квартала, – неторопливо, не забывая переворачивать страницы. Она заняла наблюдательный пост во время ланча и не знала, когда обыкновенно из ящика забирают корреспонденцию, делается ли это ежедневно или раз в две недели, успели ее уже вынуть сегодня или за ней еще придут попозже. Но это был единственный известный ей след, и она дожидалась, взяв чашку кофе с молоком.
Она чуть было не задремала с открытыми глазами, как вдруг увидела, что ящик открывается. Она бросила взгляд на часы. Было без четверти два. Дуракам везет!
Лисбет торопливо встала и подошла к окну. Из помещения с почтовыми ящиками вышел мужчина – худощавый молодой человек лет двадцати, в черной кожаной куртке. Она нагнала его на улице и увидела, как он завернул за угол к стоявшему там «рено» и открыл дверцу машины. Лисбет Саландер запомнила номер машины и побежала к «королле», припаркованной в сотне метров на этой же улице. Он свернул на улицу Линнея; прибавив скорости, она проследовала за ним по авеню и затем в сторону Нордстана.
Микаэль Блумквист прибыл как раз вовремя: согласно расписанию, поезд Х2000 отправлялся в 17.10. Он купил билет, расплатившись по кредитной карточке, сел в пустом вагоне-ресторане и заказал себе запоздалый ланч.
У него все время сосало под ложечкой от беспокойства, что он уже опоздал. Он надеялся, что Лисбет Саландер ему позвонит, но боялся, что этого не случится.
Она пыталась убить Залаченко в 1991 году. И вот он после стольких лет нанес ответный удар.
Хольгер Пальмгрен был прав в своей оценке ее личности. У Лисбет Саландер накопился изрядный опыт, который говорил ей, что к властям не стоит обращаться за помощью.
Микаэль покосился на сумку для ноутбука. Сам не зная зачем, он взял с собой «кольт», найденный в письменном столе Лисбет, – инстинкт подсказывал ему, что оружие нельзя оставлять в ее квартире. Сейчас он понял, что это было не вполне логичное решение.
Когда поезд въехал на мост Орстабру, он достал мобильник и позвонил инспектору Бублански.
– Что вам надо? – раздраженно спросил Бублански.
– Поставить точку.
– Какую точку?
– Точку во всей этой заварухе. Вы хотите знать, кто убил Дага, Миа и Бьюрмана?
– Если у вас есть такая информация, я хочу ее знать.
– Убийцу зовут Рональд Нидерман. Это тот самый белокурый гигант, с которым дрался Паоло Роберто. Он гражданин Германии, ему тридцать пять лет, и он работает на негодяя по фамилии Залаченко, известного под прозвищем Зала.
Бублански долго молчал. Наконец он издал громкий вздох. Микаэль услышал, как он перевернул листок и щелкнул шариковой ручкой.
– И вы в этом уверены?
– Да.
– О'кей. И где же находится Нидерман и этот самый Залаченко?
– Этого я еще не знаю. Но как только выясню, сообщу. Скоро к вам придет Эрика Бергер и принесет полицейское расследование девяносто первого года. Как только снимет с него копию. Там вы найдете много информации о Залаченко и Лисбет Саландер.
– Это почему же?
– Залаченко – папаша Лисбет. Он русский перебежчик, наемный убийца времен холодной войны.
– Русский наемный убийца? – повторил Бублански с явным недоверием в голосе.
– Группа заговорщиков из Службы безопасности помогала ему и прикрывала, когда он совершал преступления.
Микаэль услышал, как Бублански подвинул себе стул и сел.
– По-моему, лучше будет, если вы придете сюда и официально дадите показания.
– Извините, но мне некогда.
– Что-что?
– Я сейчас не в Стокгольме. Но я свяжусь с вами, как только разыщу Залаченко.
– Блумквист! Вы вовсе не должны ничего доказывать. Я и сам сомневаюсь в виновности Саландер.
– С вашего позволения, хочу только напомнить, что я всего лишь частный сыщик и ни черта не смыслю в полицейской работе.
Он понимал, что это ребячество, но оборвал разговор, не докончив, а потом позвонил Аннике Джаннини.