Немного поворчав, она посмотрела на часы — было уже половина пятого. Можно было поехать домой в Стокгольм, но тогда, если клиентке станет лучше, придется утренним поездом снова ехать сюда. Можно переночевать здесь, но тогда существует риск напрасно потерять время, если Лисбет завтра не сможет принимать посетителей. Гостиницу Анника не бронировала, да и в любом случае старалась не отягощать лишними расходами те счета, которые выставляла своим клиенткам, как правило, женщинам обездоленным и небогатым. Прежде всего она позвонила домой, а затем Лиллиан Юсефссон — коллеге-адвокату, члену Общества помощи женщинам и старой институтской подруге. Они не встречались два года и немного пощебетали, прежде чем Анника подошла к цели своего звонка.
— Я в Гётеборге, — сказала Анника. — Я собиралась уехать вечером домой, но сегодня произошли разные события, в результате которых мне придется здесь заночевать. Ничего, если я заявлюсь к тебе непрошеным гостем?
— Как здорово! Конечно, заявляйся. Мы же не виделись целую вечность.
— А я не помешаю?
— Разумеется, нет. Я переехала и теперь живу на улице, пересекающей Линнегатан. У меня есть комната для гостей. Мы сможем вечером сходить в ресторанчик и поболтать.
— Если у меня хватит сил, — сказала Анника. — В котором часу тебе будет удобно?
Они договорились, что Анника подойдет часам к шести.
Доехав на автобусе до Линнегатан, Анника провела следующий час в греческом ресторане, где заказала шашлык с салатом, поскольку страшно проголодалась, а потом долго сидела, размышляя над событиями дня. После того как схлынул прилив адреналина, ее начало слегка трясти, но она была довольна тем, что в момент опасности действовала без колебаний, эффективно и собранно и сумела сделать правильный выбор без лишних раздумий. Сознавать это было приятно.
Через некоторое время она достала из портфеля электронную записную книжку, открыла записи и стала сосредоточенно читать. Ее переполняли сомнения по поводу объяснений брата — в разговоре все звучало логично, но на самом деле в плане имелись большие дыры. Однако отступать она не собиралась.
В шесть часов Анника расплатилась, дошла до дома Лиллиан Юсефссон на Оливедальсгатан и набрала полученный от подруги код. Войдя в подъезд, она огляделась в поисках лифта, и тут на нее совершенно внезапно напали. Она поняла, что происходит, только когда ее грубо и очень сильно толкнули прямо на кирпичную стену. Анника ударилась о стену лбом и почувствовала боль.
В следующее мгновение она услышала удаляющиеся шаги, звук открывшейся и снова закрывшейся двери. Поднявшись на ноги, Анника провела рукой по лбу и увидела на ладони кровь. Какого черта? Она растерянно огляделась и вышла на улицу, но ей удалось увидеть только чью-то спину, исчезнувшую за углом возле площади.
С минуту она постояла в растерянности, прежде чем осознала, что лишилась портфеля и что ее только что ограбили. Потом до ее сознания дошло значение происшедшего. Нет. Папка с материалами о Залаченко. Анника почувствовала, как в груди распространяется холод, и сделала несколько нерешительных шагов вслед убегавшему мужчине, но почти сразу остановилась. Бессмысленно, его уже не догнать.
Она медленно опустилась на край тротуара.
Потом буквально взвилась в воздух и стала рыться в карманах пиджака. Записная книжка. Слава богу. Уходя из ресторана, она сунула ее вместо портфеля в карман. Там содержался набросок ее стратегии по делу Лисбет Саландер, расписанный по пунктам.
Анника кинулась обратно к двери, снова набрала код, взбежала по лестнице на четвертый этаж и заколотила в дверь Лиллиан Юсефссон.
Когда Анника пришла в себя настолько, что смогла позвонить Микаэлю Блумквисту, стрелки часов уже приближались к половине седьмого. На лбу у нее образовался синяк, рассеченная бровь кровоточила. Лиллиан Юсефссон промыла ей рану спиртом и заклеила пластырем. Ехать в больницу Анника отказалась, зато попросила чашку кофе. Только после этого она смогла вновь трезво мыслить и первым делом позвонила брату.