Андерс Хольм развел руками, давая понять, что считает обвинения Эрики Бергер беспочвенными.
— Вы меня поняли? Да или нет?
— Я слышу, что вы говорите.
— Я спросила, понимаете ли вы меня. Да или нет?
— Неужели вы действительно думаете, что у вас это пройдет? Газета выходит, потому что я и другие винтики механизма работаем на износ. Правление будет…
— Правление сделает, как я скажу. Я здесь для того, чтобы обновить газету. У меня есть четко сформулированное задание, которое подробно обсуждалось, и мне дано право делать далеко идущие редакционные перестановки на уровне руководителей. Если я захочу, то могу избавляться от мертвечины и привносить новую кровь. А вы, Хольм, все больше начинаете мне казаться мертвечиной.
Она умолкла. Андерс Хольм встретился с ней взглядом. Он был вне себя.
— Это все, — сказала Эрика Бергер. — Я предлагаю вам хорошенько подумать над тем, о чем мы сегодня поговорили.
— Я не намерен…
— Это ваше право. Все. Вы свободны.
Он развернулся и покинул стеклянную клетку. Эрика увидела, как он удаляется через редакционный зал по направлению к комнате, где пьют кофе. Юханнес Фриск поднялся с намерением двинуться следом.
— Юханнес, вас я пока не отпускала. Сядьте.
Она взяла его статью и еще раз пробежала ее глазами.
— Насколько я понимаю, вы работаете здесь временно.
— Да. Я проработал пять месяцев, и сейчас идет последняя неделя.
— Сколько вам лет?
— Двадцать семь.
— Я сожалею, что вы угодили на перебранку между мной и Хольмом. Расскажите об этом материале.
— Сегодня утром ко мне поступили сведения, и я поделился ими с Хольмом. Он сказал, чтобы я занялся этим вопросом.
— О'кей. Здесь говорится о том, что полиция проверяет, замешана ли Лисбет Саландер в торговле анаболическими стероидами. Этот материал как-то связан со вчерашней статьей из Сёдертелье, где тоже обнаружили анаболики?
— Насколько мне известно, нет. Эта история с анаболиками имеет отношение к ее контактам с боксером. С Паоло Роберто и его знакомыми.
— Разве Паоло Роберто занимается анаболиками?
— Что? Нет, разумеется, нет. Речь идет в основном о боксерской среде. Саландер занимается боксом в одном из клубов района Сёдер, где толкутся разные темные личности. Но это точка зрения полиции, а не моя. У них там где-то возникла мысль, что Саландер может быть замешана в торговлю анаболиками.
— Значит, у материала нет никакой реальной основы, а это скорее слухи?
— То, что полиция рассматривает такую возможность, не слухи. Правы они или нет, мне неизвестно.
— О'кей, Юханнес. Я хочу, чтобы вы понимали — то, что я сейчас с вами обсуждаю, никак не связано с моими отношениями с Андерсом Хольмом. Я считаю вас прекрасным журналистом. Вы хорошо пишете и умеете выделять важные детали. Иными словами, статья хорошая. Проблема лишь в том, что я не верю в ее содержание.
— Уверяю вас, там все верно.
— Я объясню вам, почему статья ошибочна в корне. Откуда поступили сведения?
— Из источника в полиции.
— От кого именно?
Юханнес Фриск заколебался — чисто автоматически. Как и любой журналист в мире, он не хотел выдавать свой источник. С другой стороны, Эрика Бергер являлась главным редактором и, таким образом, одним из немногих людей, кто имел право требовать от него такую информацию.
— От полицейского из отдела по борьбе с насильственными преступлениями, его зовут Ханс Фасте.
— Кто кому звонил: он вам или вы ему?
— Он звонил мне.
Эрика Бергер кивнула.
— Почему, как вы думаете, он решил вам позвонить?
— Я пару раз брал у него интервью во время розысков Саландер. Он знает, кто я такой.
— И он знает, что вам двадцать семь лет, что вы временный сотрудник и вас можно использовать, если ему надо опубликовать информацию, которой хочет поделиться прокурор.
— Да, я все это понимаю. Но ко мне поступил сигнал из следственного отдела полиции, я поехал, попил кофе с Фасте, и он выдал мне информацию. Процитирован он точно. Как же я должен был поступить?
— Я уверена, что вы все процитировали точно. Дальше должно было произойти следующее: вы несете информацию Андерсу Хольму, который идет ко мне в кабинет, объясняет ситуацию, и мы вместе решаем, как нам поступить.
— Понимаю. Но я…
— Вы передали материал Хольму, который является руководителем информационного отдела. И действовали правильно. Нарушил цепочку Хольм. Но давайте проанализируем ваш текст. Во-первых, почему Фасте хочет, чтобы эта информация просочилась в прессу?