— Привет, — ответила она. — Давай-ка быстренько в ванную, мыться и чистить зубы.
— Че… чего?
Он сел и стал оглядываться с таким растерянным видом, что Эрике пришлось объяснить ему, что он находится в гостинице «Хилтон», возле Шлюза. Микаэль кивнул.
— Так вот. Отправляйся в ванную.
— Почему?
— Потому что когда ты оттуда выйдешь, я хочу заняться с тобой сексом.
Он посмотрел на наручные часы.
— И поторопись. У меня в одиннадцать совещание, и мне нужно по крайней мере полчаса, чтобы накраситься. И по пути на работу еще надо успеть купить чистую майку. У нас остается около двух часов, чтобы наверстать упущенное.
Микаэль отправился в ванную.
Йеркер Хольмберг припарковал «форд» отца перед домом бывшего премьер-министра Турбьёрна Фельдина в Осе, около местечка Рамвик, в муниципалитете Хернёсанд. Он вышел из машины и огляделся. Было утро четверга. Моросил дождь, поля уже основательно позеленели. В свои семьдесят девять Фельдин больше активно сельским хозяйством не занимался, и Хольмберга заинтересовало, кто же тогда тут сеет и жнет. Он знал, что за ним наблюдают из кухонного окна — в сельской местности это было правилом. Он сам вырос неподалеку от Рамвика, и от его дома было рукой подать до моста Сандёбрун — одного из красивейших мест в мире, как считал Йеркер Хольмберг.
Он поднялся на крыльцо и позвонил.
Бывший лидер Партии центра казался старым, но, похоже, по-прежнему был бодр и полон сил.
— Здравствуйте, Турбьёрн. Меня зовут Йеркер Хольмберг. Мы с вами встречались, правда, в последний раз довольно давно. Я сын Густава Хольмберга, который был депутатом от Центра в семидесятых и восьмидесятых годах.
— Здравствуй. Да, Йеркер, я тебя узнаю. Если не ошибаюсь, ты работаешь полицейским в Стокгольме. В последний раз мы виделись, должно быть, лет десять-пятнадцать назад.
— Думаю, даже больше. Можно мне войти?
Пока Турбьёрн Фельдин наливал кофе, Йеркер уселся за кухонный стол.
— Надеюсь, с твоим отцом все в порядке. Ты не поэтому приехал?
— Нет. Отец чувствует себя хорошо и в данный момент чинит крышу на доме.
— Сколько ему сейчас лет?
— Два месяца назад исполнилось семьдесят один.
— Вот как, — сказал Фельдин, усаживаясь. — Тогда чем обязан визиту?
Йеркер Хольмберг посмотрел в окно кухни. Около его машины появилась сорока и стала обследовать землю. Затем он обратился к Фельдину:
— Я явился незваным и с большой проблемой. Не исключаю, что по окончании этого разговора я вылечу с работы. Иными словами, я здесь по работе, но мой начальник — руководитель отдела по борьбе с насильственными преступлениями, об этом визите не знает.
— Звучит серьезно.
— Но я боюсь, что мое бездействие может привести к совершению грубых противозаконных действий, и к тому же повторно.
— Будет лучше, если ты все объяснишь.
— Это касается мужчины по имени Александр Залаченко. Он был шпионом русского ГРУ и перебежал в Швецию в день выборов семьдесят шестого года. Здесь ему дали убежище и привлекли к работе на СЭПО. У меня есть основания полагать, что эта история вам знакома.
Турбьёрн Фельдин пристально посмотрел на Йеркера Хольмберга.
— Это долгая история, — сказал Хольмберг и начал рассказывать о предварительном следствии, в котором участвовал в последние месяцы.
Эрика Бергер перевернулась на живот, сцепила руки в замок и оперлась о них головой. Внезапно она улыбнулась.
— Микаэль, ты никогда не задумывался о том, что мы с тобой на самом деле законченные психи?
— Это почему?
— По крайней мере, я. Я все время тебя хочу. Прямо как обезумевшая школьница.
— Вот как.
— А потом мне хочется поехать домой и переспать с мужем.
Микаэль засмеялся.
— Я знаю хорошего врача, — сказал он.
Она ткнула его пальцем в живот.
— Микаэль, мне начинает казаться, что вся история с переходом в «СМП» — грандиозная ошибка.
— Ерунда. Для тебя это великолепный шанс. Если кто и может вдохнуть жизнь в эту падаль, так только ты.
— Да, возможно. Но в этом-то и проблема. «СМП» производит впечатление падали. А ты еще вчера вечером подбросил лакомый кусочек про Магнуса Боргшё. Просто не понимаю, что я там делаю.
— Подожди, все утрясется.
— Да. Но ситуация с Боргшё не из приятных. Представления не имею, как с ней разобраться.
— Я тоже. Но мы что-нибудь придумаем.
Она немного полежала молча.
— Мне тебя не хватает.
Он кивнул и посмотрел на нее.
— Мне тебя тоже, — сказал он.