— Вы можете рассказать, как к вам попала эта копия?
— Я получил ее как журналист от источника, чье имя я раскрывать не намерен.
Лисбет Саландер не отрывала взгляда от Петера Телеборьяна, который внезапно сильно побледнел.
— Что вы сделали с этой экспертизой?
— Передал ее Торстену Эдклинту из отдела охраны конституции.
— Спасибо, Микаэль. Теперь я хотела бы пригласить Торстена Эдклинта, — сказала Анника Джаннини, забирая обратно бумаги, после чего передала их Иверсену. У того был задумчивый вид.
Процедура с присягой повторилась.
— Комиссар Эдклинт, соответствует ли действительности то, что вы получили от Микаэля Блумквиста материалы судебно-психиатрической экспертизы Лисбет Саландер?
— Да.
— Когда вы ее получили?
— Она зарегистрирована в ГПУ/Без четвертым июня.
— И это та самая экспертиза, которую я только что передала судье Иверсену?
— Если с обратной стороны имеется моя подпись, значит, та самая.
Иверсен перевернул документ и убедился в наличии подписи Торстена Эдклинта.
— Комиссар Эдклинт, можете ли вы мне объяснить, каким образом у вас в руках оказалась судебно-психиатрическая экспертиза человека, лежащего в Сальгренской больнице в полной изоляции?
— Да, могу.
— Расскажите.
— Судебно-психиатрическая экспертиза Петера Телеборьяна является фальсификацией, которую он составил совместно с человеком по имени Юнас Сандберг, так же как он в девяносто первом году написал подобную фальшивку вместе с Гуннаром Бьёрком.
— Это ложь, — слабо возразил Телеборьян.
— Это ложь? — поинтересовалась Анника Джаннини.
— Вовсе нет. Мне, вероятно, следует упомянуть, что Юнас Сандберг является одним из десятка человек, которых сегодня арестовали по решению генерального прокурора. Сандберг арестован за причастность к убийству Гуннара Бьёрка. Он входит в нелегальную группировку, орудовавшую внутри Службы государственной безопасности и с семидесятых годов прикрывавшую Александра Залаченко. Эта же группировка стояла и за решением изолировать Лисбет Саландер от общества в девяносто первом году. У нас имеется много доказательств, а также признание руководителя группировки.
В зале суда повисла мертвая тишина.
— Хотел ли бы Петер Телеборьян прокомментировать сказанное? — осведомился судья Иверсен.
Телеборьян помотал головой.
— В таком случае я могу сообщить, что вы рискуете быть обвиненным в даче под присягой заведомо ложных показаний и, возможно, по ряду других пунктов, — заявил судья Иверсен.
— Если позволите… — подал голос Микаэль Блумквист.
— Да? — поинтересовался Иверсен.
— У Петера Телеборьяна будут более крупные проблемы. За дверью стоят двое полицейских, которые дожидаются возможности отвести его на допрос.
— Вы полагаете, мне стоит их пригласить? — спросил Иверсен.
— Пожалуй, это хорошая идея.
Иверсен махнул охранникам, и те впустили в зал инспектора уголовной полиции Соню Мудиг и еще одну женщину, которую прокурор Экстрём сразу узнал. Ее звали Лиса Кольшё, и она являлась инспектором уголовной полиции из отдела по особым объектам — подразделения Государственного полицейского управления, занимавшегося, в частности, вопросами посягательства на половую неприкосновенность детей и детской порнографией.
— В чем состоит ваше дело? — поинтересовался Иверсен.
— Мы здесь для того, чтобы, не нарушая хода судебного разбирательства, при первой же возможности арестовать Петера Телеборьяна.
Иверсен покосился на Аннику Джаннини.
— Я с ним еще не совсем закончила, но пусть идет.
— Пожалуйста, — разрешил Иверсен.
Лиса Кольшё подошла к Петеру Телеборьяну.
— Вы арестованы за грубое нарушение законов о запрете детской порнографии.
Петер Телеборьян сидел, затаив дыхание. Анника Джаннини заметила, что его взгляд помертвел.
— А конкретно, за наличие в вашем компьютере более восьми тысяч детских порнографических снимков.
Она наклонилась и подняла сумку с ноутбуком, которую он принес с собой.
— Это мы изымаем, — сказала она.
Пока Петера Телеборьяна выводили из зала суда, его спину все время, словно огонь, жег взгляд Лисбет Саландер.
Глава
28
Пятница, 15 июля — суббота, 16 июля
Судья Иверсен постучал ручкой о край стола, чтобы утихомирить возникшее вслед за уводом Петера Телеборьяна бормотание. После этого он довольно долго сидел молча, явно пытаясь понять, как следует продолжать процедуру, а затем обратился к прокурору Экстрёму: