— Я его временно отдала. Честно говоря, мне было с ним не справиться.
— Где он?
— В Центре помощи детям и молодежи «Óдин», на Свеавэген.
— Кто знает о том, что он там?
— Никто.
— Значит, только вы и персонал…
— Да.
— Пусть так и остается. Извините, я на минутку…
Микаэль достал мобильный телефон и позвонил Яну Бублански. В голове он уже сформулировал еще один вопрос для «Ящика Лисбет».
Ян Бублански нервничал. Расследование топталось на месте, им не удалось обнаружить ни «Блэкфон», ни ноутбук Франса Бальдера, и поэтому они, несмотря на обстоятельные беседы с оператором, не смогли установить его контакты с внешним миром или даже получить представление о его юридических процессах.
Бублански считал, что пока у них есть лишь одни дымовые завесы и стандартные подходы, и нет почти ничего, кроме того, что какой-то воин ниндзя быстро и результативно появился — и исчез в темноте. Вообще, операция казалась чересчур идеальной, будто ее исполнителю были чужды обычные человеческие недостатки и противоречия, которые всегда угадываются в общей картине убийства. Здесь же все выглядело каким-то клинически чистым, и Бублански не мог отделаться от мысли, что для преступника это был просто обычный рабочий день. Об этом и разном другом он и размышлял, когда ему позвонил Микаэль Блумквист.
— О, привет, — сказал Бублански. — Мы как раз о тебе говорили. Нам хочется — как можно скорее — снова допросить тебя.
— Конечно, пожалуйста, — ответил Блумквист. — Но сейчас я хочу поделиться более срочной информацией. Свидетель, Август Бальдер, является савантом.
— Что это значит?
— Мальчик, возможно, страдающий тяжелой формой умственной отсталости, но тем не менее обладающий совершенно особым талантом. Он рисует, как художник, с удивительной математической точностью. Вы видели изображения светофора, лежавшие на кухонном столе в Сальтшёбадене?
— Да, просматривали. Ты хочешь сказать, что их рисовал не Франс Бальдер?
— Отнюдь. Это сделал мальчик.
— Но работы выглядели невероятно зрелыми…
— Однако они принадлежат мальчику. А сегодня утром он уселся и нарисовал шахматные клетки на полу в спальне Бальдера… и не только их. Он изобразил еще луч света и тень. Лично я думаю, что это тень преступника и свет от его фонарика на лбу. Но точно пока ничего сказать нельзя. Мальчику не дали дорисовать.
— Ты шутишь?
— Сейчас едва ли подходящее время для шуток.
— Откуда ты это знаешь?
— Я дома у его матери, Ханны Бальдер, на Торсгатан, сижу и смотрю на рисунок. Но мальчика здесь нет. Он в… — Журналист, казалось, заколебался. — Я не хочу больше ничего рассказывать по телефону, — добавил он.
— Ты сказал, что мальчику не дали дорисовать?
— Ему запретил рисовать психолог.
— Как можно запретить что-то подобное?
— Психолог, очевидно, не понял, что изображают рисунки. Он посчитал это навязчивым действием. Я бы рекомендовал вам немедленно прислать сюда людей. И у вас будет свидетель.
— Сейчас едем. Тогда нам к тому же представится случай немного поговорить с тобою.
— Я, к сожалению, уже ухожу. Мне надо обратно в редакцию.
— Я бы предпочел, чтобы ты немного задержался… но я понимаю. И, послушай…
— Да?
— Спасибо!
Ян Бублански положил трубку, вышел из кабинета и проинформировал о новых обстоятельствах дела всю группу. Что позднее окажется ошибкой…
Глава 15
21 ноября
Лисбет Саландер находилась в шахматном клубе «Курильщик» на Хэльсингсгатан. Играть ей не хотелось. Болела голова. Лисбет весь день охотилась, и охота привела ее сюда. Еще когда она поняла, что Франса Бальдера предали свои, она пообещала ему оставить предателей в покое. Такая стратегия ей не нравилась. Но она держала слово и только в связи с убийством посчитала себя свободной от обещания.
Теперь она собиралась действовать по-своему. Но это оказалось не совсем просто. Дома Арвида Вранге не было, но звонить ему Лисбет не хотела, а предпочитала ворваться в его жизнь, как молния, и поэтому бродила в поисках, натянув на голову капюшон. Арвид вел жизнь бездельника. Однако, как и у многих других ему подобных, в его образе жизни присутствовала определенная рутина, и благодаря снимкам, которые он выложил в «Инстаграме» и «Фейсбуке», Лисбет все-таки установила кое-какие «явки»: рестораны «Рич» на Биргер-Ярлсгатан и «Театергриллен» на Нюбругатан, шахматный клуб «Курильщик», кафе «Риторно» на Оденгатан и некоторые другие, тир на Фридхемсгатан и адреса двух подружек. С тех пор как она в последний раз направляла на него свой радар, Арвид Вранге изменился.