— Еще бы; чтобы разоблачить одного мерзавца, требуется другой. Впрочем, поначалу это даже не казалось таким уж примечательным по сравнению со всем тем, чем мы тут занимаемся. Но потом, когда мы начали изучать ситуацию подробнее…
— Да?
— Оказалось, что это чистый динамит.
— В каком смысле?
— Приближенные Джонни Ингрэма не только собирают информацию о тайнах предприятий, чтобы помогать нашим собственным крупным концернам. Иногда они ее еще дорого продают, а денежки, Алона, не всегда попадают в кассу организации…
— А оседают в их карманах.
— Именно. И у меня уже достаточно доказательств для того, чтобы отправить в тюрьму Джоакима Баркли и Брайана Эббота.
— Господи!
— Плохо только, что с Ингрэмом дело обстоит немного сложнее. Я уверен, что он является мозгом всех этих махинаций. Иначе фишка не раскладывается. Но неопровержимых доказательств пока нет; это меня бесит и делает всю операцию рискованной. Конечно, не исключено — хотя я в этом сомневаюсь, — что на него есть что-нибудь конкретное в том файле, который скачал хакер. Но этот файл нам не по зубам. Там безнадежный чертов RSA-шифр.
— Что же ты намерен предпринять?
— Затянуть вокруг него сеть. Показать всем и каждому, что его собственные сотрудники тесно связаны с крутыми преступниками.
— Такими, как «Пауки»?
— Как «Пауки». Они повязаны одной веревочкой с кое-какими настоящими подонками. Я бы даже не удивился, если бы они оказались причастны к убийству твоего профессора в Стокгольме. Во всяком случае, они явно были заинтересованы в его смерти.
— Ты шутишь.
— Ничуть. Твой профессор обладал сведениями, которые могли их прикончить.
— Проклятье!
— Приблизительно так.
— И теперь ты собираешься поехать в Стокгольм в качестве мелкого частного детектива и все разведать?
— Не в качестве частного детектива, Алона. У меня будет надежная крыша, и раз уж я все равно в это влез, я собираюсь так отделать нашего хакера, чтобы она едва смогла держаться на ногах.
— Я, наверное, ослышалась, Эд. Ты сказал «она»?
— Я сказал «она», друг мой. Она!
Рисунки Августа вернули Лисбет в прошлое, и ей вновь вспомнился кулак, ритмично и исступленно ударяющий по матрасу.
Она вспомнила доносившиеся из спальни удары, ворчание и плач. Вспомнила время на Лундегатан, когда ее единственным прибежищем были комиксы и мечты о мести. Но она отбросила эти мысли. Занялась своей раной и сменила повязку, проверила пистолет и убедилась, что он заряжен. Затем зашла на PGP-линк.
Андрей Зандер интересовался, как у них дела, и она кратко ответила. На улице деревья и кусты сотрясались от штормового ветра. Лисбет выпила виски с кусочком шоколада, а потом вышла на террасу и двинулась дальше по склону, тщательно изучая местность, особенно маленькую расщелину, расположенную чуть пониже. Она даже подсчитала количество шагов дотуда и запомнила каждую малейшую перемену в ландшафте.
Вернувшись в дом, Саландер обнаружила, что Август нарисовал новое изображение Лассе Вестмана и Рогера. Лисбет догадалась, что ему требуется выплеснуть это из себя. Но он по-прежнему не нарисовал ничего про момент убийства, ни черточки. Может, у него в мыслях это впечатление заблокировано?
Лисбет охватило неприятное ощущение, что они упускают время, и она озабоченно посмотрела на Августа, на его новый рисунок и на громадные числа, которые он написал рядом, и, с минуту пристально поизучав их комплексирование, вдруг увидела серию цифр, которая вроде бы туда не вписывалась.
Серия была относительно короткой:
23058430081399952128.
Лисбет сразу увидела: это не натуральное число, а скорее — она просияла — число, которое, в соответствии с идеальной гармонией, получается из суммы всех своих положительных делителей. Иными словами, это было совершенное число, в точности как 6, поскольку 6 можно разделить на 3, 2 и 1, а 3+2+1 даст именно 6. Тут Лисбет улыбнулась, и ей в голову пришла странная мысль…
— Теперь уж ты просто обязан объяснить, — потребовала Алона.
— Ладно, — ответил Эд. — Но, хоть я и знаю, что в этом нет необходимости, все же хочу, чтобы ты торжественно пообещала, что ни слова никому не скажешь.
— Обещаю, дуралей.
— Хорошо. Значит, дело обстоит так: выдав Джонни Ингрэму пару теплых слов, в основном для видимости, я признал его правоту. Даже притворился, будто благодарен ему за то, что он положил конец нашим исследованиям. Я сказал, что мы все равно не продвинулись бы дальше, и в некотором смысле это было правдой. Чисто технически мы свои возможности исчерпали. Сделали всё и еще чуть-чуть — но безрезультатно. Хакер оставил во всех углах ложные следы и только уводил нас в новые дебри и лабиринты. Один из моих парней сказал, что даже если мы, вопреки всему, доберемся до цели, то все равно не поверим в это. Мы просто вообразим, будто попали в новую ловушку. От этого хакера мы ожидали всего, чего угодно, кроме уязвимых мест и слабостей. Так что, следуя обычным путем, шансов у нас не было.