- За всем этим стоит Ре-Виджар - и за дракой в таверне Арзудуна, и за нападением на судно, а теперь он обманывает Ракоссу, чтобы тот совершил убийство вместо него.
- Но ты должен признать, что сделал он это мастерски, - сказал Септембер. - Если сейчас появятся какие-нибудь нарушители спокойствия, Ре-Виджар может обвинить нас в попытке нападения на этого Ракоссу, который, как мне кажется, особой решительностью не отличается.
- Но как же, - спросил Этан мрачно, - ему так быстро удалось завоевать Ракоссу на свою сторону и заставить думать так же, как и он сам?
- Думаю, что это не так уж и трудно представить, мой друг, - произнес Гуннар, придя наконец в сознание. Он устало прислонился к холодной стене. - Ведь Ре-Виджар - сам ландграф. Если он смог доказать это другому правителю вроде Ракоссы, а совершенно ясно, что это ему удалось, - тогда этот правитель поверит всему, что он ни скажет. Его мнение будут уважать. И тем больше, потому что он старше Ракоссы.
- Кроме того, он тран. Хотя мне и больно это признавать, но моему народу кажется проще поверить кому-нибудь из себе подобных, чем странному созданию вроде тебя, друг Этан. Ведь ты вполне можешь оказаться демоном или даже слугой Тьмы. - Он пожал плечами, внезапно почувствовав утомление. - Затем - совсем не трудно представить себе, как эта тварь, Ре-Виджар, предложил той твари, Ракоссе, долю в доходе Арзудуна от межзвездной торговли. Так что, по его мнению, он застрахован со всех сторон. Мне он кажется амбициозным и слегка не в себе.
- Ему не надо было делать даже этого, - сказал Септембер. - Ракосса уже заполучил “Сландескри”. Да, конечно, Ре-Виджар будет спорить, что корабль по праву принадлежит ему, но он будет вынужден уступить Ракоссе - за то, что тот убьет нас. Будьте уверены, Ре-Виджар играет по-крупному. И не забывайте, что он уже заполучил три современных ручных излучателя. А они на этой планете стоят куда больше, чем даже два таких ледовых корабля.
Гуннар подполз к решеткам, поднялся и пнул их. Его острые когти оставили три еле заметных параллельных царапины на дереве. Там виднелось множество похожих царапин.
- Что же нам теперь делать? - Этан не мог больше видеть, как Гуннар упрямо и безнадежно пробует силы на прутьях решетки.
- Дружище, этого я не знаю.
Великан двинулся в дальний угол. Несмотря на свои большие размеры, весь пол камеры был устлан кусками пика-пины. Септембер растянулся на них, заложил руки за голову и уставился в потолок.
- А пока я собираюсь соснуть.
- Как же это? - с удивлением спросил Этан. - Как можно спать, когда жизнь в опасности?
Септембер прикрыл глаза, словно отгораживаясь от камеры и товарищей по несчастью:
- Приятель, это хорошо в том отношении, что, если они убьют во время сна, ты уже об этом не узнаешь.
Этан хотел было спорить, однако он был так же измотан, как и подавлен.
Старые подстилки оказались неожиданно удобными.
- Проснись.
Перевернувшись, Этан приоткрыл один глаз. Он лежал один, рядом с решетками. Кто же это разговаривает с ним посреди ночи?
- Да проснись же! - теперь голос был более настойчивым.
Сухие волокна пика-пины затрещали, словно крылья горящих в огне мотыльков, когда он неуклюже поднялся на колени и уставился в слабо освещенный коридор. Факелы бросали свет на камеры и проход между ними.
Голос явно принадлежал не тюремщику, флегматичному трану, который периодически появлялся проверить, не выбрались ли чужеземные демоны из своей темницы при помощи какой-нибудь неизвестной магии.
Он видел прижавшийся к решеткам слабый силуэт, который принадлежал трану, как он и ожидал. Но это была женщина - вот это было совершенно неожиданно. Желтые кошачьи глаза блеснули в свете факелов.
- Пожалуйста, - беспокойно сказал голос, и глаза быстро повернулись по направлению к коридору. - Скоро будет смена тюремщиков. Мы должны дорожить каждой минутой.
Решив, что это не сон, Этан поднялся на ноги. Подойдя к решетке, он узнал, наконец, говорившую.
Это потрясло его больше всего.
- Но ведь ты же королева Ракоссы?..
Женщина плюнула, и за плевком последовало ругательство:
- Он называет меня своей сожительницей. Двор обращается ко мне, как к лицу королевского рода. Но я лишь подставка для его когтей, он вытирает об меня ноги. - В голове слышалось больше ненависти и горечи, чем Этан мог вообразить. Каждое слово источало сарказм и боль, каждое предложение источало яд. Но говорила она спокойно и тихо:
- Меня зовут Тиильям Хох, чужеземец. Меня купили, чтобы сделать из меня меньше, чем домашнюю зверюшку. Королева? - Ярость помешала ей рассмеяться. - Я вещь, которую он использует, с которой играет, словно с любимым мечом, но о мече больше заботятся и с мечом обращаются лучше, чем со мной.
Этан теперь уже и сам выглядывал в коридор.
- Ты сказала, что будет смена тюремщиков. А как же тот, что дежурит сейчас? Он придет?
- Он не придет никогда, - закончила она за него. - Он и другие стражники мертвы. Я перерезала им глотки.
Ее руки затеребили старый металлический замок, висевший на двери в камеру. Бормотание и вопросы послышались позади Этана, когда шум и разговоры разбудили остальных.
- Тогда выходит, что ты нам поверила, - возбужденно воскликнул Этан, наблюдая, как ее руки поворачивают старый замысловатый ключ. - Значит, ты знаешь, что Ре-Виджар - лжец.
- Я знаю, что ландграф Арзудуна - это дерьмо, которое оставляет за собой слизняк после еды, вот и все.
- Но, если ты не уверена в том, лжет ли он или нет, зачем же ты доверяешь нам?
Ее острые зубы блеснули ему в ответ:
- Ты думаешь, я делаю это ради вас? Я делаю это ради нее. - Она показала куда-то в коридор, и снова вернулась к ключу и замку.
Этан посмотрел в указанном направлении и разобрал второй силуэт. “Эльфа”. Что-то звякнуло, и затем дверь легко распахнулась. Траны в других камерах тоже проснулись, наблюдая и бормоча. Тиильям отправилась освобождать и их.
Этан подошел к Эльфе, счастливо улыбаясь. В метре до нее он резко остановился, и уставился на нее. Просто уставился. Ему настолько трудно было поверить в то, что было перед ним, что он не смог даже проклясть реальность увиденного.
Прекрасное кошачье личико было изранено и покрыто синяками, уши распухли до того, что почти закрылись. На гладком мехе виднелись длинные проплешины, а в некоторых местах мех почернел, словно опаленный огнем. Эльфа не улыбнулась ему. Внимание ее было приковано к полу, хотя и смотрела она в другом направлении. Обе ее руки плотно охватывали тело. Сейчас на ней была другая одежда - ничего из вещей, что были на ней, когда ее увели от них.
Тиильям Хох, передав ключи транам в других камерах, подошла и встала рядом с Этаном. Он все еще не мог произнести ни слова, глядя на Эльфу, приоткрыв от удивления рот.
- Я знаю внутренние переходы в замке, - сказала Тиильям теперь уже без такой горечи в голосе. - Я знала, что одного из вас увели на допрос. Через трещины в стене я видела, как этот Ре-Виджар задавал свои вопросы и как ничего из того, что он говорил или делал, не могло быть достойно истинного ландграфа-протектора. Пока я все еще не знала, правду или ложь он говорил про вас, но мне было хорошо известно, что любые его слова - это ложь, ибо он живет на свете - а это само по себе недостойно правды.
Она отвернулась от него, перевела взгляд на пол, а затем на Эльфу. Голос ее задрожал:
- Ракосса тоще был с ним, наблюдая и наслаждаясь зрелищем. Некоторое время спустя он соизволил принять участие. - Она содрогнулась. - Мне пришлось выносить его омерзительную изобретательность два года. А этого бы хватило, чтобы свести меня с ума.
- Но почему… - Этан сглотнул, потом заговорил опять. - Почему же ты остаешься тут? Почему же ты не пытаешься сбежать от него?
Вот теперь у Тиильям оказалась причина расхохотаться.