Гуннар, однако, с легкостью проскользил по ледовой дорожке, огороженной перилами, в то время как Этан помогал себе шестом. Так они продвигались вперед, чтобы лучше видеть происходящее. Стоя на корме, где были закреплены тормоза махины, они разглядывали порт, который медленно увеличивался - по мере продвижения буера.
Арзудун имел порт, вытянутый петлей в конце длинного “пролива”, выходящего из ледового океана. Проливом это могло называться только по аналогии с земной географией, так как все на этой планете было сковано льдом и проморожено на многие метры вглубь. Ровная простыня со всеми оттенками белизны простиралась во все стороны света, кое-где засыпанная тонким слоем снега и ледяных кристаллов, кое-где обдутая ветрами - с ледяными обнажениями, на которых можно было читать следы маршрутов транских ледорезов.
Этан опоздал с приездом на Арзудун на девятнадцать месяцев. “Медная обезьяна” представляла собой транзитный пункт космического судоходства: поселение людей и космодром. Появлению Этана со своими торговыми задачами в назначенное время на “Медной обезьяне” помешала история с похищением, в которую он попал совершенно случайно, затем неудача с потерпевшей крушение вблизи Уоннома летающей лодкой и многие приключения, связанные с жизнью в столице Софолда.
Арзудун был островом побольше Софолда, но, возможно, меньше других, разбросанных по бескрайним просторам Тран-ки-ки. Насколько знал Этан, эта планета состояла из отдельных островов, охваченных ледяными тисками океанов. Пустынные безжизненные просторы. А где-то невдалеке била жизнь ключом, в “Медной обезьяне” было полно людей, работал порт - давняя цель и надежда спутников Этана покинуть наконец эту землю - ледяной ад. Адреналин - Арзудун… как созвучны эти названия. Постоянные неожиданности, кошмарные опасности и сражения за возможность продлить свою жизнь, чтобы когда-нибудь очутиться на родине. Каким это будет удовольствием закончить поднадоевшую игру в неустрашимого воина и вернуться к коммерции, поставляя предметы роскоши из одних стран в другие теплые страны.
Этан подумал о своих, оставшихся в живых спутниках. Извинившись, он покинул Гуннара и пошел их искать; он осмотрел палубу, прежде чем заглянул в каюты, которые располагались на носовой части буера.
Неудачники-похитители, из-за которых, собственно, так долго пришлось оставаться здесь, бесславно окончили свои дни. Тот, что способствовал этому, сейчас стоял на носу, всматриваясь за бушприт. По сравнению с палубой и громадами льдов впереди он казался меньше, чем был на самом деле.
Из них всех Сква Септембер был наиболее подходящим для этого своеобразного мира. Ростом в два метра и весом около двухсот килограммов, он походил внешне на библейского пророка со своими развевающимися длинными белыми волосами, - правда, пиратская серьга в одном ухе сильно размывала первоначальное впечатление. Больше всего, надо признаться, он напоминал жителя этих ледяных просторов - своей массивностью и подвижностью. На “Антаресе” для него не нашлось подходящего спецкомбинезона, и, очутившись в Уонноме, он первым делом облачился в одеяние из меха, заставив как следует попотеть местного портного. И сейчас, в роскошном меховом облачении, со свирепым и важным выражением лица, он выглядел повелителем снежным широт.
Укрывшись за носовой каютой, стоял Миликен Вильямс, учитель, наслаждаясь интеллектуальной беседой со своим духовным братом, придворным магом Уоннома Малмевином Ээр-Меезахом. Кротость и благодушие исходили от его невзрачной фигуры, светились в умном взгляде. Септембер, конечно, больше подходил к физическим условиям Тран-ки-ки, но, чтобы здесь не пропасть, у Вильямса было свое преимущество - знания. И здесь его душа учителя наслаждалась, поскольку он имел возможность делиться своими познаниями, обучать, встречаясь с такой благодарной отдачей, на какую не мог рассчитывать ни в одной цивилизованной стране. И сам он с живостью постигал все новое - в натуральных условиях, что нельзя было, конечно, сравнить с самыми прилежными занятиями на видеопросмотрах. Поэтому Вильямс чувствовал себя здесь счастливым, и если ему досаждали особенности местного климата, то он с ними охотно мирился, не придавая большого значения неудобствам.