Он был самым толстым из всех транов, что встречались Этану, и отличался спокойствием, миролюбием и меньшей кровожадностью, чем обычные матросы или профессиональные рыцари и воины.
- Что они с ним делают?
- С пленником-то? - Та-ходинг продолжал смотреть вперед далеко вперед, на лед, убегавший под бушприт. - Они допрашивают его, друг Этан.
Слабое шипение, словно от поджариваемого бекона, примешивалось к шуму ветра; это был шум, производимый пятью огромными коньками из дюраллоя, резавшими лед.
- Я знаю это. Но как?..
Похоже было, что Та-ходинг серьезно обдумал ответ, перед тем как заговорить.
- Я не знаю, каков в этом случае обычай твоего народа, или как поступают жители этих земель, но в Уонноме и близлежащих городах допрос военнопленного происходит по неизменным правилам. Чтобы продемонстрировать свою смелость, силу и честь своей семьи, пленник должен или красноречиво лгать или отказаться отвечать на все вопросы. Таким образом, он может бросить вызов своим захватчикам с целью доказать, что он более изобретателен и смел, чем они. Ему или ей будут задаваться вопросы, и количество их будет увеличиваться до тех пор, пока пленный сможет на них отвечать, не путаясь.
Количество времени и усилия, которые придется потратить захватившим его для того, чтобы заставить его отвечать честно и правильно, определяет, сколь велики будут заслуги пленного в загробной жизни.
- А что же бывает, если вопросов больше нет?
Та-ходинг был удивлен.
- Тогда, конечно же, пленного убивают.
- Но это же негуманно! - Кристаллики льда усеяли маску Этана.
Та-ходинг на какое-то время отвернулся от ледяного океана.
- Мы и не стараемся прикинуться тем, кого вы называете гуманистами, друг Этан. Мы - траны. Я сам видел, как твой меч покраснел от крови в Уонноме. Скажи мне, а как вы получаете ответы в вашем мире от кого-нибудь, кто не хочет говорить с захватившими его воинами или с его начальством?
- Он будет подвергнут действию стрессового анализатора, - ответил Этан. - Это машина. Она помогает получить ответы безболезненно для него и всегда показывает, когда пленный говорит правду.
- Предположим, - задумчиво проговорил тран, - что пленный вообще отказывается говорить?
- В таком случае к нему применяют насилие… его запирают, пока он сам по доброй воле не решит ответить на все вопросы.
- А если он решит никогда не отвечать, что тогда?
- Полагаю, он навсегда останется в заключении.
- И вы никогда не получите нужные вам ответы, очень неразумно. Наш способ куда лучше.
- Одну минуту, - сказал Этан. - А откуда вы знаете, что он говорит правду? Что, если он притворяется, что говорит правду после того, как вы пыта… допрашивали его?
На этот раз удивление Та-ходинга было еще больше, чем раньше. И вид, и голос у него были, словно что-то шокировало его.
- Пленный потеряет все заслуги, приобретенные им при сопротивлении. Он умрет, и у него не будет добродетелей, чтобы перенести его в загробную жизнь.
Этан изменил манеру своих вопросов.
- После того, как пленный ответит на все вопросы, что вы задаете ему, ответит честно и правдиво, если, как ты говоришь, так бывает, зачем же убивать его?
- Убивают не всех.
- Хорошо, а зачем убивать этого?
- Потому, что он заслуживает смерти. - Кажется, в тоне ответа прозвучала нота жалости к Этану. Нюансы речи транов все еще иногда запутывали для Этана смысл.
Он хотел было что-то сказать, но передумал. Лучше прекратить разговоры на эту тему, пока там продолжают допрос с пристрастием.
А продолжают ли? Этан напряг слух, но услышал только вой ветра и шипение дюраллоевых полозьев, резавших лед.
На палубе показались Септембер и Гуннар. Этан призадумался, досмотрел ли зрелище до конца его могучий друг? Временами он чувствовал сильную привязанность к великану, к его всегда хорошему настроению, к его пренебрежению опасностью и готовностью рисковать собой ради друга. Но временами…
Сква Септембер, размышлял Этан, был сродни транам не только своими физическими особенностями. Когда это сходство проявлялось, Этану и Миликену Вильямсу становилось не по себе. Личность Септембера казалась ему похожей на яблоко. Оболочка цивилизации была яркой и блестела, но была очень-очень тонкой.
- Ну, юноша, мы узнали то, что хотели узнать.
- Не сомневаюсь. - Этан старался говорить как можно безразличнее. Но он не мог не спросить затем: - А кто совершил финальное убийство? Ты, сэр Гуннар?
У рыцаря-трана был расстроенный вид.
- Я, друг Этан? Я бы никогда не осмелился нарушить приличия. У меня не было такого права разделаться с тем, кто заслужил столь сурового приговора. Оно было предоставлено, - добавил он небрежно, - тому, кто больше всех пострадал в этом деле.