- Кто мог предвидеть колдовство, с помощью которого они похоронили нас под вершинами каньона?
- Нас утомляют твои оправдания, ландграф.
Несколько солдат угрожающе подвинулись к ограждению. Ре-Виджар поспешно скользнул вниз по лестнице. Ее втянули наверх, и он остался стоять на льду, дрожа, глядя на такие же холодные лица, стоящие вдоль ограждения.
- Вы не можете меня так оставить, не можете! Дайте мне оружие. Копье… хотя бы нож!
- Ты хорошо сражался на словак, Ре-Виджар из Арзудуна. Попробуй и сейчас воевать с их помощью.
- К’нитий сын! - завыл Ре-Виджар. - Твоя мать сношалась с корнем! Я последую за тобой до самого Пойолавомаара, а оттуда доберусь до Арзудуна, где я соберу флот и сравняю со льдом твой мерзкий город! Ты умрешь такой страшной смертью, какую и представить себе не можешь!
Ракосса сделал мест отвращения.
- Нет такой смерти, которую мы не могли бы себе представить. - Он повернулся к стоящему рядом с ним сквайру. - Давай докажем ему это делом. - Он положил лапу на копье сквайра. - Лучше убить его сейчас, а не передоверять это созданиям океана.
Он потянул, но сквайр не отпустил копья.
Ракосса вперился в лицо раненого солдата изумленным взором.
- Мы подарим тебе новое копье, унтер-офицер. А может, ты сам желаешь убить его на льду?
Когда солдат не отозвался, Ракосса снова потянул, на этот раз сильнее, но тран по-прежнему не отдавал свое оружие.
- Ты хочешь к нему присоединиться? - голос Ракоссы окрасился изумленным неверием. - Отдай нам свое копье, сквайр, иначе мы…
- Ты ничего не сделаешь, - произнес напряженный голос.
Ракосса резко обернулся, став лицом к тому, кто произнес эти невероятные слова. Да, он несомненно узнает молодого офицера. Разве он не кричал так же восторженно, как остальные, когда Ракосса впервые объявил о намерении преследовать сбежавших из Пойолавомаара пришельцев. И разве он не видел его в совете с тек пор?
- Я зовусь Т’хозжер, сын Т’хоза из Четырех Ветров, из семейства, которое много поколений служило Пойолавомаару.
Лунный свет придал его юным чертам лица угрожающее выражение, заблестел на тонком мече, который офицер приставил к груди ландграфа.
- Пусть будет так, Т’хозжер, ты больше не офицер, - голос Ракосса перешел в крик. - Ты даже не сквайр - ты никто! - Он поднял лапу, чтобы оттолкнуть острие меча в сторону. Т’хозжер наклонился вперед, проколов грудь противника как раз над грудиной. Ракосса застыл на месте.
Оглядев круг, он увидел застывшие лица матросов и офицеров, раненых и невредимых. Никто не произнес ни слова.
- Что происходит? Вы что, все с ума сошли?
- Нет, Ракосса из Пойолавомаара. Мы вернулись к разуму. - Т’хозжер махнул свободной лапой в сторону маленькой, вырисовавшейся силуэтом, фигурки Ре-Виджара на льду. - Ты обвиняешь его во всем, что произошло. Это не его вина. Мы из Пойолавомаара всегда гордились тем, что ведем торговлю и войну самостоятельно, не допуская ни помощи, ни вмешательства посторонних. Ты искал помощи у тех, кто даже не был транами, последовал совету того, кто не с Семи Вершин. Из-за этого мой брат Т’сунжер и много друзей моего детства лежат мертвыми на пороге чужого города, который не желал нам зла. Их сердца пронзили стрелы или копья, их тела сломаны скалами.
- Но ведь ты сражался не менее яростно, чем другие, - снова возвысил голос Ракосса.
- Я сражался за город Семи Вершин, за Пойолавомаар, мой дом, за моих друзей и спутников. Я сражался, потому что иначе пришлось бы бежать. Офицер Пойолавомаара не бежит, оставляя друзей сражаться и умирать без него. На нас не падет позор этого поражения, потому что мы сражались вслепую.
Окружающие солдаты одобрительно загудели.
- Мы были ослеплены твоими словами и положением, которое ты унаследовал. Мы разделили твое безумие. Это, а не поражение в битве, будет позором, который мы должны будем нести до самой смерти. Уже давно говорили, что ты безумен, Ракосса из Пойолавомаара. Те, кто были не согласны с тобой или слишком расходились с тобой по мнениях, слишком часто исчезали в эти последние годы.
- Мы - ваш ландграф, - гневно сказал Ракосса. - Мы стоим перед вами как ваш законный правитель и глава.