Он взглянул на ожидающую группу. Дю Кане, конечно, не присутствовали. Они не собирались участвовать ни в каких военных действиях. Геллеспонт ссылался на свой возраст. Колетта была леди, а война, как известно, совсем не женское дело. Этан котел бы, чтобы она взглянула на Эльфу Курдаг-Влата. По крайней мере, Септембер сумел бы убедить отца с дочерью надеть доспехи.
Уолтера для безопасности заперли в его комнате, где он не мог навредить ни себе, ни другим. Вильямс ушел с Ээр-Меезахом заниматься таинственной алхимией. Увидев самострел в действии, Этан с большим интересом и без малейшего недоверия ждал от них новых изобретений.
У входа в зал началось какое-то движение. Взгляды всех обратились туда. В это мгновение Этан понял, что беспокоило его. Он повернулся к Гуннару.
- Префект Уоннома не должен присутствовать здесь?
- Префект выразил свое несогласие с происходящим, - ответил рыцарь, не оборачиваясь. - Он удалился в свое поместье на неопределенное время. Я лично об этом не жалею.
Послышался какой-то шум. Его заглушил ритмичный бой барабанов. Зазвучал звонкий голос герольда.
- Представители Саганак-Смерти, Бича Врагана…
- …всемогущего разрушителя Ра-Юлогаса, - закончил чей-то мощный голос, прокатившийся между каменных стен. - И Правителя мира!
Группа из трек транов вступила на ковер. Лидером этого триумвирата был самый крупный тран из тех, которых Этану до сих пор доводилось видеть. Под мышкой он держал шлем в форме летящего дракона. Его доспехи были почти такими же красными, как плащ - горящая бронза с ремнями из кожи волов и с серебряными пряжками. Длинный широкий меч был пристегнут к поясу слева. Когда он развел руки в стороны, Этан разглядел узоры из золотой краски, нанесенные на кожу перепонок.
Шаги парламентера были широкими и торопливыми, словно он стремился побыстрее закончить неинтересное дело. Несомненно, ему хотелось поскорее начать грабеж, и задержка только раздражала.
Два его компаньона следовали за ним. Они были молоды, красивы. Один в голубом наряде, другой в желтом с черным. Однако никакого физического превосходства в них не бросалось в глаза.
Этан наклонился и прошептал Гуннару:
- Это Саганак?
Рыцарь удивленно посмотрел на него.
- Конечно нет, сэр Этан. Что за странный вопрос!
- Почему… - начал было тот, но Септембер одернул сто.
Первый кочевник заговорил.
- Я - Олокс, правая рука и первый слуга Разрушителя. Уже очень давно мы не посещали наших дорогих друзей из Уоннома. Слишком давно. Когда же мы решили исправить эту досадную оплошность, думаете нас вышли встречать с приветствиями?
Он изобразил на лице обиду и досаду. Его компаньоны скорбно застыли рядом.
- Нет! - парламентер взглянул на ландграфа. - Нас никто не приветствовал. Что же мы обнаружили вместо этого? Вооруженных мужчин на стенах! Много вооруженных мужчин. Сети и цепь загораживают нам путь в гавань. Разрушитель великодушно предположил, что произошла ошибка, возможно, и по нашей вине, поскольку мы не предупредили о своем приходе. А возможно, - тут в его голосе появился холод, - наши уонномские друзья стали забывчивы. У Бича есть несколько хороших способов восстановить память. Однако тут наверняка произошла ошибка. Все это очень досадно, но теперь мы открыто сообщаем вам, что Смерть ждет выплаты обычной дани и добавочно несколько тысяч фоссов в качестве компенсации за то смущение я обиду, которые причинил ваш нелюбезный прием, за ваши плохие манеры и недомыслие.
В наступившей тишине ландграф наклонился вперед и показал троим парламентерам кулак.
- А теперь слушай меня, палач Олокс. Да, мы вас знаем. Если захочешь, вооруженные солдаты на стенах причинят вам обиду еще сильнее. Сети и цепь опустятся сразу, как только ты и твои гнилые дружки уберетесь отсюда. Потом я прикажу проветрить этот зал, чтобы вами тут больше не воняло. Возвращайся и скажи своему пауку-хозяину, что народ Софолда и города Уонном больше не будет платить дань, как бы вы ни жаждали счастья на лезвиях топоров и остриях пик!
Тот, кого звали Олокс, застыл при первых же словах. Этану показалось, будто он может сосчитать каждую щетинку на голове парламентера. Но к его удивлению, кочевник молчал и ждал, когда ландграф закончит свою речь.
- Я понял, - медленно произнес Олокс, когда ландграф откинулся назад, - и уверяю, что запомнил каждое твое слово, каждый звук.
- Я рад, - усмехнулся Курдаг-Влата. - Но можно повторить.
- Не стоит, - ответил палач Олокс. - Каждое твое слово навеки запечатлелось в моем мозгу. Они будут повторены Смерти со всеми интонациями, точно, без изменений.