- Как ты прав, - согласился Гуннар. - Но сегодня я слышал такие звуки… Они исходили от той машины. Это был шум, порожденный не рушившимися стенами. Вам никогда не приходила в голову мысль о том, что от перенапряжения машина может испортиться? - сказал Гуннар. При этом он важно поднял вверх указательный палец.
Охранник повернулся и внимательно осмотрел огромную установку.
- Я не вижу ни одной трещины. Но подождите, вы же искали продукты, когда шли бои и работала эта машина, - он начал волноваться и его голос поднялся на более высокие ноты. - Каким образом?..
Кинжал Гуннара плавно вошел в горло охранника, распоров его глотку. И тот сразу же захлебнулся собственной кровью. Затем он пошатнулся, потеряв последние силы, и упал на лед, не издав ни единого звука. Гуннар вытер окровавленное лезвие кинжала о штанину своего костюма.
- Вот так, дружок, - сказал Септембер, похлопывая Этана по плечу. - Пошли. Нам нельзя терять время.
- Если вы не имеете ничего против, то я лучше останусь здесь.
- О, - Септембер с пониманием посмотрел в темноту. - Я понимаю вас, мой друг. Что ж, оставайтесь. Здесь тоже есть, чем заняться.
Этан и четыре рыцаря начали разгружать повозку. А Гуннар, Септембер и другие рыцари и солдаты вошли под тот тент, что стоял на самом дальнем конце площадки. Там они быстро проделали жуткую кровавую работу, избавившую их опасного присутствия спящих охранников. К тому времени, как они закончили дело, одна мысль о котором приводила Этана в состояние тошнотворного отупения, - у деревянного сооружения кипела вовсю своя работа.
Этана покачивало - то ли от дурноты, то ли от ветра. Прямо в лицо ему дул сильный ветер, воющий и пронзительный. Этан еле держался на ногах.
- Поторапливайтесь, - прозвучал голос Гуннара.
Они находились очень близко от того места, где был расположен лагерь кочевников, и медлительность была смерти подобна. Но густое, как сироп, масло уже было разлито по деревянному основанию машины. Масло хорошо впитывалось. Даже лед вокруг стал жирным. Из-за этого стало опасно передвигаться, так как можно было легко поскользнуться.
От этого места исходил такой отвратительный, горклый запах, что, казалось, мог поднять и мертвого. Но, к счастью, ветер немного развеял вонь.
Вдалеке послышались крики. Два рыцаря прислушались, перестав лить масло. Потом побежали в том направлении, откуда слышались крики. Спустя несколько минут они вернулись.
- Двое, - доложил один из рыцарей Септемберу и Гуннару. - Старшие. Очевидно, только сейчас вернулись под тенты и обнаружили, что произошло. Я не могу с уверенностью сказать, знают ли они, кто мы такие, но в любом случае они знают, что никто не должен лазить по катапульте ночью. Они убежали раньше, как мы дошли до них.
Спустя несколько минут снова в отдалении послышались крики. Шум нарастал.
- Давайте, быстрей, быстрей, - неистово отдавал команды Септембер. Балансируя по скользкому из-за разлитого масла льду Этан и солдаты взялись за факелы.
К тому времени факелы хорошенько вымочили в масле, чтобы ветер не мог их затушить. Факелы передали Септемберу, который пробормотал с усмешкой:
- Это не последнее достижение технической мысли, и я не могу сказать, что такие методы мне по душе, но в то же время я рад тому, что сейчас произойдет, - и он поджег факел. Промасленная ветошь ярко вспыхнула.
За первым были подожжены и другие факелы. Их свет упал на лед и разогнал тени. Крики приближались. И с каждой минутой шум становился все громче и громче. Один из рыцарей отправился в ту сторону и вскоре вернулся с сообщением:
- Поторапливайтесь. Сюда идут…
- Разбросайте эти факелы, - скомандовал Септембер.
Двенадцать рук в одно мгновение освободились от ярко пылавших палиц. Они были брошены на промаслившуюся деревянную поверхность и огонь переметнулся на нее, потек тонким ручейком. А два факела не разгорелись, задутые порывом ветра.
Ледяной ветер метался над огненной дорожкой, которая не увеличивалась, а, казалось, сворачивалась на глазах. На какое-то время в голову Этана пришла ужасная мысль: а вдруг пламя так и не разгорится? Тогда, выходит, они рисковали зря, и все их усилия ни к чему ни привели. Им было пора покидать опасное место.