-Время оборота Нептуна, дорогой Константин, сто шестьдесят девять лет. Значит он будет в Рыбах в 2013 году.
Повисло молчание. Мать смотрела на него с тревогой. А Константин стал бледнее мела, глаза его расширились, а грудь высоко вздымалась. Вдруг он вскочил, забегал по комнате, будто в миг сошел с ума.
-Так вот что она плакала! - закричал он, - плакала, а ведь ничего не сказала!
И он бросился вон из дома, и только пес его последовал за ним. Он бежал к озеру, где бил по воде руками, проклиная все на свете, все планеты и недомолвки. Он рушил свой шатер, пиная ногами ветки деревьев, пока от шалаша ничего не осталось. Он то рыдал, то смеялся, но ни эта ночь, ни следующая не принесла ему спасения. Град не явился в ответ на его молитвы.
Тогда Константин вооружился инструментами, расчистил скалу на берегу, и много лет подряд высекал на ней образ града. И ее портрет. Рады.
Саша обернулся на рисунки, которые были хорошо видны в свете луны.
Предок его стал жертвой сознательного обмана. Возможно, Рада и не хотела быть его женой? Передумала в последний момент? Будет ли она рада посланцу от ее давно умершего возлюбленного?
Письмо его, то, что вертел в руках Александр, прошло через век, пережив и войны, и революцию, и теперь вот, пожелтевшее, должно оказаться наконец-то в руках невесты.
Может ли это быть правдой? Саша не очень-то верил в это.
Но письмо и рисунок на скале были настолько же реальны, как и весь мир вокруг. Саша ждал, ночь шла своим чередом, и никакого Китежа ему не явилось. Время было уже давно за полночь, а озеро все так же отражало звезды.
Саша поднялся на ноги, сунул письмо в карман, засобиравшись домой. И тут же услышал отдаленный колокольный звон.
Где-то далеко, очень далеко, звонили колокола. Да не один колокол, и не десять, а будто сотни церквей одновременно зазвенели одну и ту же мелодию. Саша прислушался. Звон становился все ближе, а потом озеро вдруг засияло, словно под водой включили огромную электрическую лампочку. Да так оно и было. Саша отступил на шаг, схватился за дерево, будто дерево давало ему шанс не сойти с ума. Огромный сияющий золотистым светом город вдруг появился там, где еще недавно отражалась в озере луна. Саша смотрел и не верил глазам. Золотые купола и шпили взмыли ввысь, а колокольный перезвон стан невыносим. Саша зажал руками уши, боясь, что если не сойдет с ума, то оглохнет. Тут звук стих, а из города перекинулся через оставшуюся протоку ажурный золотой мост, и по нему, перегоняя друг друга, поскакали всадники, поехали машины всех видов и мастей, понеслись какие-то неведомые летательные аппараты и жужжащие шинами средства передвижения, каких Саша и не видел никогда. Кто-то шел пешком, закинув за плечи сумку.
А когда все стихло, когда все ушли, когда растворились в лесу и на дороге, на мосту показалась девушка в белых одеждах.
Она стояла, облокотившись о перила, и смотрела на воду, опустив голову.
Саша смотрел на нее во все глаза. Девушка на самом деле была очень красива. Золотистые ее волосы покрывала легкая вуаль, схваченная на лбу золотым обручем. Ноги ее обтягивали темные штаны расшитые у лодыжек золотым узором, а поверх, до самых колен и ниже, спускалась легкая белая блестящая туника, подчеркивающая гибкость ее талии и стройность бедер. Подол туники был неровный, словно его нарезали ножницами шутники-дети.
-Рада! - позвал он, доставая письмо.
Рада обернулась к нему, и Саша вдруг замер, будто утонув в синеве ее глаз. Сердце его пропустило удар, а воздух вдруг показался раскаленным, будто на улице была не ночь, а жаркий день.
-Вы из барского дома? - спросила Рада, и голос ее звучал, как чарующая музыка.
Саша очнулся от наваждения, все еще ни в силах оторвать от нее взгляда. Толи девушка, а толи виденье... так вот о чем пелось в песне. Реальна ли она, как и город за ее спиной, реальна или грезится во сне?
Письмо жгло ему руки. Он скомкал его, вымещая всю свою вдруг вспыхнувшую ревность на клочке бумаги. К черту Константина. Он давно умер. К черту все. Он не позволит Раде думать о ком-то другом!
Он шагнул к ней, на мост. Стекло, из которого мост был сделан, пружинило под ногами.
-Барского дома давно нет, - сказал он, - но в округе ходят легенды о граде Китеже и прекрасной Раде, что ожидает своего возлюбленного на мосту. Того, кто навсегда готов забыть свой дом, чтобы назвать ее супругой.
Она вскинула на него глаза.
-Как вас зовут?
-Александр.
-Вы хотите назвать меня своей супругой? - спросила она.
-Да.
-Но у меня есть жених. Константин.
Саша начинал злиться. Какие слова найти ему, чтобы Рада позволила ему назвать ее своей женой? Чтобы иметь право сжать ее в объятьях? Чтобы ее колдовские глаза всегда смотрели только на него? Нет на земле такой красоты, нет больше ни у кого такого чарующего певучего голоса. Нет таких плавных движений, такого тонкого гибкого стана.