Мир разделился на “до” и “после”. Ничего не значащее “до”, и такое важное “после”. После того, как он встретил Раду.
-Константин давно умер, Рада. Женился, нарожал детей и умер от старости.
-Женился? - глаза ее расширились.
-Да, - подтвердил свою ложь Саша.
-Но он не мог... Кто из смертных взглянет на меня, тот уже не посмотрит на другую женщину... - проговорила она и Саша понял, что так и есть. Что не зря Константин всю жизнь провел на берегу озера вырезая на скале ее образ. Главное, чтобы Рада не смотрела на скалу.
-Пойдем, я покажу тебе руины его дома, - он протянул ей руку.
Рада вложила руку в его ладонь, и Саша потянул ее по дорожке, что вела к старой развалившейся усадьбе. Рада послушно шла за ним, позволяя вести себя туда, куда ему заблагорассудится.
Руины предстали перед ними в свете луны. Рада стояла, смотрела на то, что когда-то было усадьбой, а теперь поросло крапивой и кустарником. Кое-где остались стены, зиявшие провалами окон без стекла. Саша не выпускал ее руки.
-С тех пор прошло полтора века, революция и две войны, - сказал он тихо, и Рада повернула к нему голову.
-Наши послы принесут книги, - отозвалась она, - и мы будем знать, что было в вашем мире.
-А у вас сколько прошло времени?
-Год. Мы живем по циклу Нептуна, - она улыбнулась, и у Саши сладко заныло сердце.
-Ты знала, что не увидишь его, - сказал он.
Глаза ее наполнились слезами.
-Я думала, что застану его взрослым мужчиной. Но не ожидала, что его давно уже нет... - Рада помолчала, глотая слезы, - это был его выбор. Он не любил меня так, чтобы отказаться от мира, от всего, что окружало его. И был наказан. Тот, кого коснется кто-то из нас, теряет покой...
Саша невольно разжал руку.
-Я уже проклят, да? - спросил он.
-Да.
Они помолчали.
Потом Саша достал из кармана смятое письмо, включил на телефоне фонарик и подал ей.
-Константин всегда любил тебя, Рада. Он всю жизнь любил только тебя. А я потомок его брата, потому что тот, кого ты коснулась, теряет покой и грезит только тобой.
Рада молча взяла письмо. Развернула, пробежала глазами. Рука ее скомкала желтый лист.
-Он сделал свой выбор, - повторила она, - и я не в силах была ему помочь.
-Как и мне, когда подавала мне руку? - спросил он.
Рада вздохнула.
-Как и тебе. Ты сам пришел на берег, ты сам просил коснуться тебя. Теперь ты мой жених. И, если пожелаешь, можешь стать моим мужем. Только ради этого ты должен отказаться от всего, что любишь и знаешь, от всех, кто дорог тебе, и полностью принять мой народ, как свой.
-Почему ты ищешь мужа среди нас? - спросил он.
Рада долго молчала. Потом повернулась и пошла по дорожке назад к озеру.
-Потому, что я должна. Если мы не будем выходить замуж за ваше племя, то вскоре дети станут рождаться больными. И у меня всего два дня в году, чтобы выбрать себе жениха.
Саша последовал за ней, с трудом успевая за белой хрупкой фигуркой. Рада, казалось, скользила по земле, едва касаясь ее ногами в серебристых туфельках, Саша же почти бежал.
У скалы она остановилась. Долго рассматривала свой портрет и Китеж, выдолбленный в скале рукой умелого мастера. Саша замер. Щеки ее пылали, когда она коснулась рукой рисунка.
-Я прощаю тебе обман, продиктованный ревностью, - сказала она вдруг, обернувшись к нему, - и, если пожелаешь, мы можем встретиться завтра.
-Завтра у нас будет общее? - уточнил он, вспомнив, как дышать. Рада не злилась на него, и не хотела больше думать о Константине. Константин, его любовь, его страдания - все в прошлом. В очень далеком прошлом. А у них с Радой все впереди.
-Да. Завтра общее, - сказала она, - а вот послезавтра уже разное. Тогда город перестанет быть виден, потому что ваше время начнется снова замедляться. Время в наших местах течет по-разному, поэтому мы не видим друг друга, хотя сосуществуем совсем рядом.
Тут город подернулся дымкой, Рада ступила на мост и вместе с ним стала растворяться в утреннем тумане. Саша смотрел на нее, пока она была видна, и сердце замирало до боли от одной мысли, что больше он ее никогда не увидит. Но ведь она сказала, что один день у него еще есть!
Он бросился домой, и весь день ходил сам не свой. Пытался звонить бабушке и деду, но те, как на зло, не брали трубку. Черт побери, неужели ему никто не поможет? Отказаться от всего, что он любил, от тех, кого он любил, броситься в омут ради прекрасных глаз юной Рады? Он метался по дому, не зная, что делать. А потом резко остановился, поняв, что бабушка не зря отключила телефон. Они, его любимые, не хотят мешать ему сделать выбор. Они готовили его к нему, они отправили его на берег. И теперь выбор за ним. Уйти в волшебный град и каждый 169 лет видеть будущее, или остаться дома и тосковать по Раде.