— Мой сын… защитите его…
Ее взгляд остановился на лице Сварога, и лишь когда он кивнул, она расцепила непослушные руки и сползла на землю, ощущая, как сознание угасает. Только тогда Маго почувствовала, как в сердце заползает предательский страх смерти, которая уже приняла ее в свои холодные объятия. Все затихло вокруг. Лишь детский крик, полный непередаваемого ужаса, посмел нарушить эту тишину, наполняя души всех горечью и… облегчением, что это произошло не с ними. Из толпы выскочил мальчишка. По его бледному лицу ручьями катились слезы, но он, не замечая их, подскочил к мертвому телу матери. Прижавшись к ее груди, Грегори не переставал шептать:
— Мама, вставай, вставай, мама!
Но Маго молчала, остановив свой мертвый взор на витавшей где-то вдалеке призрачной птице, проводницы в Мир мертвых.
— Мама! Мама!
Его голос сорвался на крик, а затем перешел на безумный шепот. А в это время молодые гномихи, побросав свои корзины и сомкнув пальцы в знак силы, стали пробираться сквозь расступившуюся толпу в ту сторону, откуда был произведен выстрел. Сварог, склонившись над мальчиком, обнял его. Тот стал вырваться, чтобы вновь прижаться к телу матери, возле которого суетился один из монахов. Ощупав ее, он отрицательно покачал головой на невысказанный вопрос короля. Повернув Грегори к себе лицом, Сварог прижал его покрепче к груди и прошептал:
— Поплачь… поплачь, тебе станет легче.
Грегори, вцепившись в одежду короля, как несколько минут назад его мать, горько заплакал, его тело начала бить крупная дрожь. Погладив мальчика по голове, Сварог произнес:
— Все будет хорошо… сынок, все будет хорошо.
Их в тот же миг окружили монахи, чтобы защитить короля и скрыть от глаз Грегори, как тело его матери уносят в сторону храма богини Смерти.