— Орфус, живо вставай! Орфус!
Паренек резко подскочил, сонно осматриваясь вокруг. Когда до него, наконец, дошло, что случилось, он быстро поднял кирку и встал в боевую позу, подсмотренную у деда. Дрог усмехнулся:
— Смотри внимательней, паренек.
Орфус улыбнулся в ответ и начал умело орудовать шахтерским инструментом — его противники кровавыми ошметками разлетались в разные стороны. Вскоре, слава Арэме, нашествие тварей прекратилось. Дрог медленно подошел к одному из трупов и начал внимательно его разглядывать. Пригодную, по его мнению, к пище часть он отделил от головы и лап, после чего приказал зажечь факел. Парень с все более возрастающим удивлением смотрел на старого гнома, но молчал, видимо, ожидая, что Дрог объяснит все потом. Поджариваемая тушка паука-крысы резким запахом ударила в нос Орфусу и тот, не выдержав, произнес:
— Зачем вы это делаете, Дрог?
На лице деда медленно проступила злая улыбка:
— Необходимо показать им, что в их месте обитания появился более сильный и умный враг, чем они.
— И кто же это?
— Мы.
Орфус на мгновение задумался, а затем кивнул и принял из рук Дрога кусок кое-как прожаренного мяса. Однако вкус этой пищи, как он не опасался, оказался похожим на то, что употребляли в Утхагаре. Поэтому, когда с первым куском было покончено, Орфус съел еще несколько. Юноша остановился только тогда, когда почувствовал, что его живот вот-вот лопнет. Перекусив таким образом, гномы направились вглубь коридора. С каждым шагом становилось все жарче и жарче, а Дрогу все хуже и хуже. У него начала кружиться голова, уши заполнил какой-то непонятный шум: тонкий, неуловимый. Во рту появилась сухость, а тело покрылось потом. Он едва не потерял равновесие, когда Орфус, идущий перед ним, остановился как вкопанный, изумленно взирая перед собой. Дрог, выругавшись про себя, медленно вытер со лба испарину и медленно обошел молодого гнома. Его лицо тут же опалил непереносимый жар, и он увидел то, что поразило Орфуса. Пол под ногами, казалось, превратился в желе. По его поверхности пробегали то всполохи огня, то легкая рябь. Причину столь необычного зрелища Дрогу удалось определить, порывшись у себя в памяти. За поворотом находился давным-давно позабытый Зал Истинного Пламени, где огонь был настолько злым, что даже гномы едва его выдерживали и то лишь те, в чьих жилах текла столь же горячая кровь, то есть кровь королей. Дрог, усмехнувшись, опустился на колени и начал ощупывать пол и стены в поисках скрытого от чужих глаз рычага, который позволит усмирить пламя на несколько минут. За это короткое время им придется пересечь весь Зал. Орфус перевел взгляд на товарища, вопросительно подняв бровь.
— Помоги мне найти рычаг или что-то вроде этого… Живо!
Вскоре их поиски увенчались успехом — тягучая поверхность под ними превратились в более твердую. А свет, слепивший глаза, погас. Из-за лишних движений тело Дрога поглотила такая усталость, что он облокотился на стену, чтобы не упасть. Орфус обеспокоено посмотрел на напарника и произнес:
— С вами все в порядке?
Дрог устало кивнул, ощущая, что даже это отнимает очень много сил. Все так же держась за стену, он стал медленно продвигаться вперед. Шаг, еще один шаг — и вот перед ними предстало огромное помещение, пол которого образовывал огонь, скованный коркой льда. Только в центре на небольшом пятачке земли возвышалась наковальня, на которой лежали кузнечные инструменты так и не тронутые временем. Больше ничего не нарушало извечный покой Истинного Пламени. Орфус, удивленно озираясь, нерешительно следовал за Дрогом. Он изредка поглядывал себе под ноги, будто не веря в прочность льда, и быстро шел в сторону выхода. Дрог ничего не объяснял, но по тому, как он все ускорял и ускорял движение было ясно, что его что-то беспокоит. Когда они достигли долгожданного проема, ведущего глубже в недра горы, за их спинами раздался оглушительный треск. Орфус хотел оглянуться, чтобы выяснить причину этого шума, но Дрог схватил его за шиворот. После чего дернул его на себя, толкнул в проход и крикнул: