Он почувствовал дым, огонь охватил все вокруг, лишь заклятие защищало его от бушующего пламени. Перед ним в кровати лежал ребенок, который плакал, испугавшись резких звуков. Его маленькие ручки и ножки стучали по покрывалу, личико покраснело. В руках, в человеческих руках, Проклятый держал кинжал с изогнутым черным лезвием, нацеленным в сердце дитя. Руки задрожали, он понимал, что должен это сделать, но никак не мог. Сжав зубы, Проклятый замахнулся…
Воспоминание было настолько ярким, что, казалось, все происходит сейчас, а не когда-то в прошлом.
Под лапами он ощутил жесткий деревянный пол, а не мягкую плоть человека, хотевшего его убить. Проклятый оглянулся и заметил, что Сарон склонился над Тарой, обхватив ее за плечи. Обгоревшие локоны нависли над лицом женщины, закрывая его. Сарон что-то успокаивающее шептал, гладя жену по голове. Тара же уткнулась ему в плечо и не издавала ни единого звука. Обернувшись к Проклятому и заметив, что тот очнулся, Сарон отстранил от себя жену.
Проклятый, едва выговаривая слова, произнес:
— Почему вы меня не убили?
Сарон встал и вытянул руки вперед ладонями вверх.
— Мы не желаем тебе зла…
— Вы пытались меня убить, ваша отрава чуть не погубила меня.
— Мы не хотели этого.
Зверь зарычал, сдерживая злость, готовую снова вырваться на волю. Почувствовав это, Сарон в страхе отшатнулся, но затем, справившись с собой, сделал еще один шаг вперед.
— Нам пришлось пойти на это…
Проклятый неверяще покачал головой.
— Вы могли бы отказаться.
Сарон посмотрел на Тару и ответил:
— Тогда бы нас не приняли в деревню, а мою жену сожгли бы на костре за ворожбу, потому что пошел слух, что она стала причиной засухи, продолжавшейся несколько недель.
Проклятый повернулся к Таре, а та в испуге оцепенела.
— Она?..
Сарон склонил голову.
— Да, она, но виновен я, так что, если…
Зверь рыкнул, перебив Сарона. Он еще долго смотрел на Тару, а затем отвернулся и направился к окну. На улице послышался гам, угрожающие выкрики, темноту ночи осветили огни. Услышав это, Сарон подскочил к Проклятому:
— Они, наверное, услышали детский плач…
С этими словами Сарон вышел в соседнюю комнату и позвал Проклятого. Тот кинулся за Сароном. Из комнаты на улицу вела еще одна дверь. Зверь вопросительно посмотрел на Сарона.
— Это на всякий случай, если жители деревни вдруг передумают насчет своего решения…
Проклятый выскочил и темными закоулками помчался к тому месту, где рос дуб. Страх накатывал волнами. Вцепившись когтями в деревянную стену избы, он залез на крышу, а оттуда на дерево и, оказавшись за пределами деревни, помчался под сень деревьев. Мрак леса защитил его от преследователей, и зверь стал петлять, пытаясь уйти подальше. В нем горело желание умчаться прочь, и стук сердца создавал ритм бега. Постепенно выкрики и угрозы стали затихать, а затем вовсе смолкли. Лишь тогда Проклятый остановился, чтобы перевести дыхание. Оперевшись на сосну, он осмотрелся, пытаясь определить, где находится. Местность показалась незнакомой, и он решил дождаться утра, а потом вернуться к себе в логово. Передохнув немного, Проклятый услышал в тиши журчание воды и побрел на звук. Невдалеке обнаружился ручей, который пробегал меж корней кривой березы. Он наклонился над ним и стал пить воду, а напившись, отошел подальше и в изнеможении пал на землю. Внезапно у него снова разболелась голова, и вновь, как у знахарки в доме, усилились все звуки: стали отчетиво слышны голоса ночных птиц, шелест каждого листка. Перед глазами замелькали давно забытые картины из прошлого…
Он пробирался темными переулками к таверне, мечтая о том, чтобы его никто не заметил. Ему надоело, что деревенские дети издеваются над ним, называя бастардом, а его мать — ведьмой. Жаль, что с этим ничего нельзя было поделать, их просто было слишком много. До таверны оставалось несколько шагов, но для этого надо было перейти улицу. У него от волнения вспотели руки. Выглянув из переулка, он осмотрелся, но не увидел опасности, и, втянув голову в плечи, побежал к постоялому двору. Тут из другого переулка выскочила шайка детей, которых возглавлял здоровенный парень. Все они держали в руках камни. Он ускорил шаг, пытаясь не обращать на них внимания. Но здоровенный детина, подкинув камень, крикнул товарищам:
— Ловите этого выродка Ворена, бейте его… бейте…
И, подавая пример, первый запустил в него камнем.
Согнувшись, Ворен сорвался на бег, поэтому булыжник пролетел мимо, не попав в цель… Детина, разозлившись, прикрикнул на своих:
— Да бейте же его, а то он уйдет!
Тут же на Ворена обрушился град камней, один из которых попал в ногу. Падая, беглец вытянул руки вперед, стараясь смягчить падение. Увидев поражение противника, дети набросились на него. Ворен свернулся в калачик, стараясь защитить голову руками. Дети били по животу, голове, спине…. Он мог бы защититься, но понимал, что это лишь раззадорит их, и они начнут бить сильнее. Поэтому Ворен, сжав зубы, терпел боль и обиду, переполнявшую душу и тело. Хозяин таверны услышал крики на улице и вышел наружу. Увидев, что дети избивают кого-то, он схватил метлу, стоявшую у входа, и помчался их отгонять. Схватив заводилу за ухо, он зло прикрикнул: