— Не трогайте его, прошу вас. Не трогайте, молю! Возьмите меня, но оставьте его в живых.
Губы Ворена искривились в злой усмешке. Он медленно покачал головой. Женщина закричала, приподнимаясь на ноги, стараясь доползти до кроватки. Нога ее подломилась и стала видна торчащая наружу белая кость. Она, упав на спину, заплакала, закрывая лицо руками. Затем взглянула в глаза Ворена. Он испугался ее безумного взгляда и слегка отшатнулся. Но затем, разозлившись на себя, оттолкнул ногой и повернулся к кровати. Женщина вцепилась обожженными руками в мантию, таща ее на себя.
— Прошу вас…
Все заволокло дымом, огонь охватил все вокруг, лишь заклятие защищало его от бушующего пламени. Перед ним в кровати лежал ребенок, который плакал, испугавшись резких звуков. Его маленькие ручки и ножки стучали по покрывалу, личико покраснело. В руках, в человеческих руках, Проклятый держал кинжал с изогнутым черным лезвием, нацеленным в сердце дитя. Руки задрожали, он понимал, что должен это сделать, но никак не мог. Сжав зубы, Проклятый замахнулся, и клинок вонзился в сердце младенца. Раздался пронзительный вопль, который резко стих. Кровь омыла кинжал и руки Ворена. Закричав, женщина схватила лежавший около нее кусок стекла и порезала себе вены, тягучая жидкость медленно потекла по рукам. Ворен, не видя перед собой ничего, смотрел на клинок. К нему постепенно приходило осознание того, что он совершил. Измазав пальцы в своей крови, женщина стала чертить в воздухе символы, которые стали приобретать темно-красные очертания. Ее истерический шепот, казалось, раздавался в голове, заглушая все окружающие звуки.
— Кровь невинного стань проклятием для убийцы. Дай ему звериный облик, чтоб убит он был своими, чтоб познал он в волчьей шкуре муки Эрга8. Чтоб не знал, где ложь и правда, чтоб забыл, кто есть по правде. И любить не мог в помине.
Руки Ворена стали покрываться шерстью, а все тело скорчилось от мучительной боли. Он закричал, ощущая, как разрывается на спине мантия, как сгибаются в коленях ноги, а ногти превращаются в когти, как ломаются ребра, как гаснет заклинание щита и огонь охватывает тело. Это боль выжигала сознание, не оставляя после себя ничего, лишь пустоту. Стало не хватать воздуха, и слезы потекли из глаз…
Проклятый завыл, впиваясь когтями в землю. Нет, этого не могло быть, не могло… Он когтями рвал на себе шерсть, оставляя глубокие порезы. Ужас того, что он совершил, заполнил сознание. Он бился в агонии, стараясь забыть, но не мог. Это мгновение было будто выжжено в мозгу каленым железом. Он побежал… и бежал до тех пор, пока хватило сил, продолжая выть на луну… Эти глаза, голубые глаза младенца… Как он посмел, как посмел… Проклятый в бессилии упал, слезы потекли по щекам. Ему нет прощения, и, заплатив долг этому миру, он должен будет умереть. Свернувшись калачиком, Ворен горько плакал, а луна равнодушно освещала все вокруг своим призрачным светом. Он знал, что ему нужно делать.
11 Глава Заговор раскрыт
Королевство Дарн, город-столица Дарн
* * *Поправив юбки, девушка спешила по коридору дворца, потолки которого подпирали колонны черного мрамора. Звуки ее шагов гулко отражались от белого мраморного пола с черным орнаментом по краям. Подойдя к дубовым дверям, она, пригладив взлохмаченные волосы и сдержав рвущийся из груди смех, постучала, нервно теребя подол юбки. Дверь отворилась, и в проеме показалась голова эльфа, его золотистые волосы волнами спадали на плечи и лоб, придавая по-мальчишески задорный вид. Улыбнувшись молоденькой служанке, он пропустил ее в комнату. Тряхнув головой, она оглядела помещение, которое было заполнено солнечным светом, лившимся сквозь два незашторенных окна, выходящих во внутренний двор. Ее ноги утонули в темно-зеленом ковре, привезенном из самого Марата. Широкая дубовая кровать была застлана изумрудного цвета покрывалом, скрывая от взора служанки белоснежные шелковые простыни. Стены комнаты украшали гобелены с изображением давней битвы между дарнийскими солдатами и маратскими воинами. Около камина в углу располагался письменный стол из красного дерева. Вдохнув освежающий воздух, который просачивался из распахнутых окон, девушка оратилась к эльфу, который, облокотившись о стену, посматривал на нее сквозь полуопущенные ресницы.
— Господин Артио…
Взлохматив волосы, эльф произнес:
— Можешь звать меня просто Артио.
Служанка смущенно улыбнулась, отчего на щеках появились очаровательные ямочки. Артио подошел к ней и, обняв за талию, запечатлел на пухлых розовых губках легкий поцелуй. Сжав его плечи, девушка откинула назад голову, открывая свою белоснежную шею. Наклонившись, Артио провел влажную дорожку от щеки до ложбинки между грудей. Когда он положил ладонь ей на бедро, раздался уверенный стук в дверь. Не обратив на него внимания, эльф нежно погладил ее плечо, спуская с него рукав льняной блузки. Стук повторился — Артио оторвался от девушки и, нежно улыбнувшись, отворил дверь. На пороге стоял худощавый мужчина в темно-коричневом камзоле. Его посеребренные сединой волосы были перевязаны бежевой лентой. Заметив служанку с взлохмаченными волосами и приспущенной блузкой, он обернулся к эльфу. Тот внимательно смотрел на него, ожидая пояснений.