— Иди ко мне! — голос набрал силу, приобрел завораживающую тональность, которой раньше не имел.
Киа зажала ладонями уши, защищаясь от зова, но боль ломала сопротивление, а образы Мелакора и Грога становились все явственней. Они должны ожить, с их появлением все изменится к лучшему, потому что она не справится одна… Ведь над миром нависла угроза… Нет… они важнее, намного важнее.
Оперевшись о стену, Киа отерла кровь, вытекшую из прокушенной губы, и стала пробираться дальше.
Проклятый зарычал, почуяв неладное — надвигается нечто, нечто огромной силы. Его взгляд заскользил по стене в поисках убежища. Наткнувшись на углубление в стене, которое было едва различимо в темноте даже при его зрении, он схватил Клема за шиворот и толкнул его в нишу, заскочив следом. Раздался взрыв. Яркий свет озарил коридор, слепя глаза. Это длилось лишь секунду, после чего жар спал. Открыв глаза, Ворен выглянул наружу и, не заметив ничего подозрительного, вышел в коридор. За ним последовал гном, громко выругавшись оттого, что больно стукнулся локтем о стену. Покосившись на своего спутника, представитель маленького народа, спросил:
— Что это было?
Проклятый, оценив нанесенный взрывом ущерб, покачал головой:
— Эффект от заклятия похож на Призрачный удар, знаменитый у эльфийских волшебников, только во сто крат сильнее.
— Может, Киа использовала память крови, чтоб создать это заклинание, а?
— Прости, Клем, но вряд ли у нее бы хватило сил на столь мощный удар. Просто Киа, наверное, не смогла обезвредить какую-либо ловушку. Надеюсь, она смогла найти укрытие.
— И я надеюсь… Давай поспешим, а то мы ползем не быстрее этих мерзких тварей, шныряющих под ногами.
Наконец эльфийка вошла в огромный погребальный зал и почувствовала, что конечная цель ее пути уже близка. Стены помещения, так же, как и колонны, поддерживающие потолок, были покрыты позолотой. Повсюду стояли столы с вычурными столешницами, на которых располагались различные виды холодного оружия. Между столами были рассыпаны горы золота и драгоценных камней, видимо, ткань мешков, где хранились драгоценности, со временем истлела и превратилась в пыль. Остальное пространство занимали украшенные изысканными узорами саркофаги. Аккуратно огибая их, Киа очень тихо, стараясь не потревожить сон умерших, прошептала:
— Проклятый о вас не упоминал.
Из этого зала она перешла в другой, поменьше, и наткнулась на саркофаг, выглядевший гораздо более богаче предыдущих. Зал был погружен в темноту. Киа, найдя на стене факел, зажгла его, и огонь по цепочке распространился на другие факелы по периметру. Девушка на мгновение прикрыла глаза, привыкая к свету, а затем, глубоко вдохнув затхлый воздух, медленно приблизилась к саркофагу и трясущимися руками коснулась его крышки. Стук сердца гулким звуком раздавался в пустоте. На стенах последней обители императора была изображена его жизнь. Под фресками можно было различить надписи на мертвом языке.
— Меня зовут Рахмус, — раздалось в голове эльфийки, отчего она оцепенела. — Открой крышку.
Киа напряглась, силясь сдвинуть крышку саркофага, но ничего не получалось. Сосредоточившись, она попыталась уловить движение ветра и когда почувствовала его, начала плести очередное заклинание. Ветер, набрав силу, растворился в теле эльфийки, придав энергии, и все на мгновение затянула серебристо-серая пелена…
Ей удалось сдвинуть крышку саркофага, но сила тут же покинула ее. Взглянув на останки, девушка вздрогнула, только теперь от отвращения, которое оказалось намного сильнее страха.
Кожа на лице Рахмуса почти разложилась, сохраниись лишь засохшие куски возле рта и лба. Он был одет в серебряную кирасу и юбку, скрывающую ноги до колен. Голени защищали металлические пластины. Вся эта амуниция ужасающе выглядела на костях, увитых засохшими жилами и высушенными мышцами. Левую руку монарха охватывала перчатка с руническими символами, которые, казалось, начертанны кровью. Рядом с императором покоился двуручный меч, а его череп стягивал серебряный обруч. Киа показалось, что лицо погребенного озарила зловещая улыбка…
— Сними с меня кирасу и положи руку на сердце.