«Спасательный корвет «П-2048». Бортовое время 19.15»
– Не уверен, что получится, – техник развел руками. – Никогда не сталкивался с таким программным обеспечением, да и с задачей тоже. Мне кажется, что вводных составляющих недостаточно. Их менее 20 процентов от необходимого. С избытком – только вода.
– Мы должны попробовать, – сказал капитан и кивнул в сторону стоявшей рядом строгой седовласой женщины, в которой уже нельзя было узнать оборванку, вступившую на борт корвета. – Прими у леди коробку.
Анна осторожно передала контейнер, и с замиранием сердца наблюдала за тем, как техник засыпает его содержимое в камеру, подает воду, вводит программу и запускает конвертор. Несколько секунд ничего не происходило, но потом за стеклом проявились сначала призрачные, а потом все более четкие и плотные очертания человеческой фигуры. Мужчина, а сомнений в том, что в конвертере лежал мужчина, не было, распахнул глаза.
– Где я? – произнес человек глубоким, немного вибрирующим баритоном.
Техник, еще не веря в происходящее, осторожно открыл камеру. – На борту спасательного корабля, сэр.
– Джастин! – Анна шагнула к конвертеру, но остановилась, натолкнувшись на недоуменный взгляд мужчины.
– Мое почтение, милостивая сударыня. Мы знакомы?
– Джастин, милый, это же я, – Анна попыталась обнять фигуру, но ее руки прошли насквозь, будто мужчина был слеплен из тумана. – Джастин?!
– Боже, что со мной? – закричал мужчина. – Что вы со мной сделали? Я умер? Я – призрак?!
Техник опасливо попятился:
– Я предупреждал.
– О чем, черт возьми?! Верните мне нормальное тело!
– Большая часть вводных материалов утеряна, и мы смогли восстановить вашу структуру частично, – сказал капитан. – Но вы выжили, Джастан Дин! С возвращением!
– Я ничего не помню, – мужчина схватился за голову. – Зовите меня Ди. Мне кажется, так благозвучнее.
У Анны подкосились ноги. Капитан помог ей сесть, но она не чувствовала его присутствия. Анна смотрела на Джастина, и по ее щекам бежали слезы.
– Не плачьте, сударыня, – мягко сказал Ди. – Не теряйте драгоценной влаги.
Когда утихнет буря
Не море топит корабли, а ветры.
– Стоянка, прием!
Связист, дремавший в кресле, дернулся и открыл глаза, повертел светлой курчавой головой, спросонок не понимая, где находится. Потом с удивлением посмотрел в сторону пульта, где тревожным огоньком мигал сигнал вызова.
– Стоянка, как слышишь? (Пауза) Стоянка?
Связист зевнул и ткнул пальцем в нужную кнопку.
– Стоянка на связи. Кто в эфире?
– Леха, ты? Это Степан!
– Кто?! – Алексей от неожиданности подскочил в кресле. Сон как рукой сняло.
– Тебе, брат, Владе показаться надо, – в эфире раздался смешок. – Со слухом проблемы? Степан!
– Степа?! (Пауза) Как?! Ты где?!
– На буровой станции. Все отлично – пашет, милая. Со скрипом, но пашет. Показатели в норме. Чем тетя Люба на завтрак порадует?
– Не знаю, она еще никому не говорила.
– Значит, что-то особенное. Ну, ждите! Скоро буду.
– Степа, подожди! – Алексей сорвался на крик, но ему никто не ответил. Рубку заполнил шум эфирного прибоя. Алексей потянулся выключить связь, но долго не мог попасть в нужную кнопку. Его била дрожь.
– Не может быть, твою мать! – связист выскочил из рубки и скорым шагом, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, двинулся темной галереей коридора к шлюзу. – Не может быть!
Алексей был уверен, что его выход на поверхность Сирены останется незамеченным. Станция еще спала, подчиняясь циклу 24-часового режима, привычного человеческому персоналу. Связист облачился в скафандр и, открыв люк переходной камеры, вышел наружу.
Сирена искрилась девственно чистым снегом. Он скрыл следы людей и механизмов, покрыв пуховым одеялом купол станции, бетонированную поверхность площадки вокруг, брошенные транспортеры. Пространство внутри периметра, очерченного металлическим гофром, было пусто. Связист уверенно пошел в направлении ограждения, спрыгнул в яму, вырезанную в грунте, и опустился на корточки у продолговатого предмета, в котором угадывались очертания человеческой фигуры, закованной в скафандр. Алексей смахнул снег с забрала чужого шлема и долго вглядывался в черты знакомого лица, застывшего под холодным стеклом белой гипсовой маской.