– Не вы одна, – сказала Татьяна. Влада привела ее в чувство еще в кают-компании, но девушку заметно трясло. Еремеев обвел всех взглядом лица товарищей – испуганные, нахмуренные или откровенно мрачные. Ему тоже было не по себе, но показывать команде душевное смятение он права не имел. Ереемев боялся, что на станции поднимется паника, а нет ничего хуже обезумевших от страха людей.
– Надо сообщить об этом на Землю, – сказал Еремеев.
– Канал блокирован, – ответил Алексей. – Магнитная буря не стихает. В ближайшие дни, по прогнозам, звездный ветер усилится.
– Почему же мы… кх-м… Степана принимаем?
– Возможно потому, что он ближе.
– Вижу, что пока ни у кого объяснений происходящему нет, – сказал Еремеев, оглядывая присутствующих. – Предлагаю ввести постоянное дежурство в рубке. Не думаю, что на связь выходит Степан, но не могу исключать, что неизвестный снова появится в эфире. Первым на пост заступит…
Степан появился в эфире на следующий день, ближе к вечеру, измотав людей тревогой и ожиданием. В рубке в этот момент находилось двое – Медер и Татьяна. Еремеев рассудил, что дежурство парами поможет товарищам сохранить равновесие и рассудок. Сам он едва балансировал на грани, чудом удерживая себя в руках. Еремеев решил, что после этой вахты обязательно возьмет отпуск.
Медер клевал носом: он практически не спал уже сутки. Ночью стоило закрыть глаза, и перед ним возникал Степан. Техник тянул к товарищу руки, превращаясь в чудовище. Медер чувствовал, как на шее смыкаются холодные пальцы, лютый мороз проникает внутрь, и легкие, а затем и сердце превращаются в лед.
Задыхаясь, Медер просыпался в холодном поту и долго лежал, боясь уснуть и вздрагивая от звуков из глубин станции – натужного гудения реактора, шуршания пластика и шипения пневматических заслонок. Технический шум, неуловимый слухом днем, теперь казался невыносимой какафонией – громкой и пугающей. В голову лезли воспоминания из детства, проведенного в горах, и страшные сказки, рассказанные дедом об азытка – оборотне, принимавшим облик друзей или родных. Спасти от него мог только клинок, которым следовало очертить круг у кровати, а потом спрятать его под подушку.
Холодного оружия у Медера не было, и он решил выпросить нож на камбузе.
Татьяна, напротив, выглядела на удивление бодро. То, что ей не по себе, выдавали лишь еле заметные круги под глазами, умело замаскированные косметикой. Но и она вздрогнула, когда пискнул сигнал вызова.
– Стоянка?
– Здесь Стоянка, – ответил Медер. Татьяна, сидевшая рядом, увидела, как округлились его глаза, став непривычно большими.
– Медерчик, дружище, – невидимый собеседник будто широко улыбался. – Алексея решил сменить?
– Приболел наш связист, – неубедительно соврал Медер и посмотрел на Таню. Она сжала губы в тонкие полоски, и с силой вцепившись ногтями в подлокотники.
– Температурит Алексей, – пояснил Медер. – Влада говорит, простудился. Ты там как? Не мерзнешь?
– Подмерзаю слегка. Но ничего. Как ты без меня? Не загонял Еремеев?
– Без ЧП, Степан, – ответил Медер и сглотнул набежавшую от волнения слюну. – Но с тебя магарыч. Из-за тебя приходится за двоих вертеться.
– Понял, не дурак, – сказал собеседник. – Будет и тебе радость. Потерпи немного, я уже рядом. Двигатель транспортера сдох, поэтому пойду пешком.
– Степан, не смей, – неожиданно громко выкрикнула Таня. – Ты убьешь себя!
– Таня? – в голосе послышалось удивление. – Ты что делаешь в радиорубке?
– Медер попросил принести горячего чаю, – смутилась Таня, удивляясь своим ощущениям. Она будто говорила с живым человеком и чувствовала, что он ей не поверил.
– Я бы сейчас тоже от горяченького не отказался, – вкрадчиво произнес голос. – Не откажешься поднести кружечку по возвращению?
– Нет, конечно, – сказала Таня.
– Ловлю на слове, – сквозь эфир прорвался приглушенный помехами смешок, завершая сеанс.
Медер выключил микрофон и повернулся в кресле к Тане.
– Беги к Еремееву с докладом.
Еремеев прослушал запись несколько раз, а потом согнал весь персонал в кают-компанию, где с содержанием беседы ознакомились все.
– У меня такое ощущение, что мы не Степана хоронили, а его двойника, – сказал Медер. – А настоящий Степан с нами по радио разговаривает.
– Мы хоронили Степана, – твердо сказал Еремеев. – Настоящего. Влада его вскрывала.
– В таком случае, объяснение может быть только одно, – сказал Медер. – Мы нашли новую форму жизни. Или она нас нашла. И эта форма жизни пытается установить контакт.