– Рады приветствовать тебя, человек, – прошелестел в его голове мягкий, бесполый голос.
– Я сошел с ума! – Федор сдавил себе виски и захохотал. Когда слышишь чужой голос в голове, можно не сомневаться: ты душевнобольной.
– Психически ты, конечно, нездоров, но все еще в ясном уме и твердой памяти, – так у вас говорят? – голос покинул голову Федора и звучал теперь откуда-то с потолка. – Ты не сошел с ума, а твое физическое состояние сейчас даже лучше, чем было до того, как ты попал к нам. Мы тебя немного подлатали. Я верно выражаюсь?
– Вполне, – сказал Федор. – Я в концлагере?
– Ты на борту инопланетного корабля, – прошелестело в ответ. – Мы спасли тебя. В твою планету врезался астероид, и все погибли. Больше нет стран и народов, правительств и партий, друзей и родных. Прими соболезнования.
– Что вы мне голову морочите, – сказал Федор.
– Мы рассчитывали на такую реакцию, – стена перед Федором стала прозрачной, и он увидел пустоту с мириадами немигающих точек, висящий в ней огромный шар, который, как он помнил еще со школы, был снежно-голубым, а сейчас стремительно окрашивался в багровые тона. Федор видел, как огненная волна накрывает континенты, сметая мегаполисы, обгладывая горы, испаряя озера и заливы.
– Я остался один? – Федор был подавлен.
– Нет, – прошелестел голос. – Мы успели забрать на борт еще одного человека. Надеемся, это известие поможет тебе пережить утрату родного мира.
– Где он? – спросил Федор.
– В соседнем отсеке, но вам лучше не встречаться.
– Почему я не могу увидеть другого человека? – возмутился Федор. – Во Вселенной ни осталось никого, кто бы был мне ближе. Я хочу его увидеть! Я требую! Вы слышите?!
– Хорошо, – прошелестело сверху. Одна из стен поднялась, открыв еще одно помещение, в котором Федор увидел сидевшего на полу человека. Тот вскочил, заулыбался и быстро зашагал к Федору: – Hallo! Wie heissen Sie? (Привет! Как вас зовут? – нем.).
Федор изменился в лице: – Фриц?
– Wie bitte (Что вы сказали)? – человек замедлил шаг. Улыбка с него сползла, и выглядел он теперь озадаченно.
– Фриц! – закричал Федор. – Немец! Нет!
– Ivan? – лицо человека исказила гримаса ненависти. – Verdammt (Проклятье)!
Они вцепились друг друга и покатились по полу, нанося друг другу удары. Противник оказался сильнее, и вскоре оказался сверху. Федор почувствовал, как руки врага сомкнулись на его горле…
За стеной, непрозрачной только с одной стороны, наблюдали за схваткой трое странных существ, непохожих ни на людей, ни друг на друга – яркий светящийся шар, будто сотканный из чистой энергии, серый конус, покрытый гибкими тонкими отростками, и блеклое создание, отдаленно напоминавшее гипертрофированную крысу с перепончатыми крыльями.
– Они не готовы? – печально спросил шар.
– Человечество не может влиться в галактическое сообщество, – равнодушно констатировал конус.
– Обнуление? – с восторгом спросил крыс.
– Опять? – с ужасом вскрикнул шар. – Это не педагогично! Вы пару раз уже обнуляли человечество, а каков результат?
– Наказывай сына твоего, и он даст тебе покой, – напомнил крыс. – Разве нет? Не ваша доктрина?
– Не в этом случае! – сказал шар.
– Двойные стандарты, – фыркнул крыс и обратился к конусу, который в странной троице явно был старшим. – Начать процедуру обнуления?
– Ответ отрицательный, – сказал конус.
– Карантин? – с надеждой спросил шар.
– На сто оборотов вокруг центральной звезды, – подтвердил конус.
– Так долго? – шмыгнул шар.
– Так мало? – возмутился крыс.
– Достаточно до следующего освидетельствования, – сказал конус.
– А если они выберутся за пояс Койпера? – спросил крыс.
– Анализ вероятностей будущего говорит, что дальше спутника своей планеты они не доберутся, – сказал конус, и, уже громче, добавил. – Для протокола: на основании данных наблюдателей и полевого тестирования двух среднестатистических представителей вида, именуемого homo sapiens, объявляю зону закрытой для посещений, кроме визитов наблюдательного характера. Цивилизация относится к суицидальному типу. Статус: изгой.
…Федор почувствовал, как руки врага сомкнулись на его горле. В глазах потемнело, но он собрал силы, и ударил противника по голове, потом еще и еще, пока тот не ослабил хватку, а Федор продолжал бить – неистово, исступленно.