– А-а-а-а…
Сав вздрогнул. Стонал Капрал. В пылу боя Сав совсем забыл о раненом товарище. Сав выплюнул сигарету и вызвал корабль.
– База, я Периметр-1, у нас тяжелый! Прошу эвакуации!
– Принято, Периметр-1. Ждите!
Капрал снова застонал. Сав засуетился вокруг изувеченного тела товарища, вкалывая ему препараты из индивидуальной аптечки. Капрал затих, опять потеряв сознание. Сав мысленно возблагодарил Бога. Слушать стоны Капрала было невыносимо.
Сав сел на корточки, прислонился спиной к холодной стене траншеи и закрыл глаза. Ассоциаций с маминым кухонным шкафом больше не возникало. Пряные ароматы Фааука смешались с запахом крови, пороховой гарью и вонью паленой шерсти от тлеющих тел вражеских солдат. Но было тихо, и Саву, еще ошарашенному грохотом недавнего боя, хотелось насладиться тишиной, выпить ее до дна. Тишина – это спокойствие. Тишина – это мир.
Погрузиться в нирвану Саву не позволил неожиданный звук. Сав резко поднялся. Где-то рядом всхлипывал ребенок. Сав сначала не поверил собственным ушам, но это он не мог перепутать ни с чем. Плакал малыш. Господи, откуда ему тут взяться?
Сав выбрался из окопа и осторожно двинулся на звук. Его источник скрывала каменная глыба, торчащая слева от огневой позиции. Сав быстро переместился к валуну и выглянул.
За камнем лежала женщина-фау. Она попала под залп корабельных излучателей. Удар задел ее вскользь, но и этого оказалось достаточно. Тело туземки пузырилось страшными ожогами. Женщина поджала ноги, словно поза эмбриона облегчала ее боль. Подле нее в пыли сидел крохотный детеныш. Руки женщины нежно гладили его по голубому пушку. Туземка пристально, будто прощаясь, вглядывалась в малыша, и что-то тихо ему шептала. Ребенок захлебывался в слезах, бегущих ручьем из больших антрацитовых глаз.
Женщины с детьми на Фаауке не принимали участие в войнах, но терранцы не раз замечали вблизи своих позиций гражданских аборигенов. Очевидно, здешних обитателей, бежавших от ужасов войны, свалившейся на их несчастные головы. Мирные туземцы пытались выбраться из зоны конфликта в редкие часы затишья. Но этой фау не повезло – ее исход совпал с началом очередного штурма.
Увидев терранца, женщина вскрикнула и судорожно дернулась, пытаясь придвинуться к ребенку. Это отняло у нее последние силы. Сав еще успел поймать взгляд беженки, полный ужаса и муки, а потом глаза туземки будто заволокло туманом, и она затихла. Ребенок, всхлипывая, гладил бессильно упавшие руки мертвой матери.
Сав встал и опустил оружие. Ненависть, которую он испытывал к фау, куда-то испарилась. На смену ей пришло чувство раскаяния. Мать малыша убил корабельный залп, вызванный Савом. Сав закусил губу, несколько секунд колебался, но затем присел возле малыша и осторожно протянул к нему руку. Тот смешно скривил носик и заплакал еще сильнее.
– Что ты, маленький, я не причиню тебе зла, – зашептал Сав. – Я вонючий, но очень добрый дядька. Я знаю место, где много-много бананов, или чем вы там лакомитесь? Давай отнесу?
Ребенок на мгновенье затих, прислушиваясь к звукам диковинной для него человеческой речи, но, принюхавшись, зашелся в крике. Сав с досады выругался. Глупейшая ситуация! Что он будет делать с детенышем враждебной расы, который от него даже нос воротит? Что он вообще тут делает? Уж фау с человеческими детьми не церемонились.
Сав резко поднялся и… время вдруг стало вязким и тягучим. Сав будто в замедленной съемке увидел, как в ребенка ударила пуля и, прошив насквозь, выбила брызги фиолетовой крови.
Где-то там, у края зоны поражения все еще работал снайпер.
Граах утробно зарычал. Он с полминуты пытался поймать пришельца в прицел, который дергался и скакал, а в самый последний момент, когда Граах уже потянул спусковой крючок, оптику вдруг залило кровью. Граах потер окуляр пальцем, и понял, что тот чист. Кровью заливало глаза. Снайпер осторожно провел ладонью по лбу и почувствовал, как под ней сползает, оголяя череп, вспузырившаяся кожа.
С минуту назад Граах понял, что умирает. Но смерть отчего-то нерешительно мялась на пороге, словно испугалась жуткого вида обожженного бойца. Граах видел, как в лучах с корабля Внешних сгорали его товарищи, и предпочел бы погибнуть вместе с ними, чтобы не платить страданием за каждую секунду сверх отмеренного судьбой. Почему он все еще жив? Граах нашел свой ответ на этот вопрос. Он знал, что боги уготовили ему особую миссию. Он не уйдет с поля боя. Он будет уничтожать врага. До последнего вздоха. Он погибнет с первыми лучами Испепеляющей звезды, до восхода которой оставалось совсем ничего.