Сав подполз к малышу и активировал свою аптечку. Прибор недоуменно помигал огоньками, анализируя чуждый метаболизм, но затем все же выбросил в ладонь человека ампулы с нужными препаратами. Когда Сав вколол последнюю, маленький фау уже спал, смешно причмокивая губами. Это заставило Сава улыбнуться.
Вселенная полна чудес. И самое высшее чудо – разум. Однако Вселенная имеет свойство расширяться, и с каждым мигом растет не только ее объем, но и число творимых ею чудес. Их настолько много, что многие из них непонятны, а порой и вовсе чужды друг другу. Поэтому вылетающим за пределы человеческой Ойкумены советуют не улыбаться на чужих планетах, ибо не исключено, что какой-нибудь абориген воспримет это как оскорбление, а, возможно, как прямую угрозу.
Граах дернулся и очнулся. Он не знал, сколько провалялся без сознания, но помнил, что проваливался в беспамятство не в первый раз. И каждый раз он приходил в себя от возрастающей боли, разрывающей каждую клетку его изувеченного тела.
Граах со стоном приподнялся на локтях и прильнул к окуляру снайперской винтовки. От увиденного его передернуло. Пока он валялся без сознания, чужак вплотную подполз к ребенку и оскалился, обнажив жуткие клыки. Боги хранят дитя. Граах пришел в себя вовремя!
Снайпер задержал дыхание и потянул спусковой крючок. Отдача выбила из него воздух, и несколько секунд он жадно ловил ртом воздух. Только бы не потерять сознание снова!
Пуля прошила Сава, когда он поднялся, чтобы взять затихшего ребенка на руки. Сав недоверчиво посмотрел на пробитую грудь, откуда толчками начала выплескиваться кровь, и рухнул сначала на колени, а потом завалился на бок. Он увидел землю, край неба и исполинскую громаду колониального корабля, от которого отделилась и поплыла к передовой маленькая точка. База выслала борт поддержки…
– Зафиксирован одиночный огонь со стороны противника по нашим позициям!
Пилот борта поддержки ткнул пальцем в экран и обернулся на офицера. Тот недобро прищурился.
– Одной обезьяне несказанно повезло выжить после удара. Ну что ж, мы это исправим! Сообщи об огне противника на корабль. Пусть подавят.
– База, это Пташка. Прошу огонь по квадрату А7.
– Принято, Пташка. Освободите сектор обстрела.
Пилот кивнул офицеру и резко принял вправо, чтобы не попасть под удар корабельных излучателей. Через несколько секунд колониальный транспорт выжег указанный квадрат, не оставив снайперу не единого шанса. Граах сгорел почти мгновенно, сжимая в лапах верную винтовку.
Борт сел у окопа, в котором истекал кровью Капрал. Из машины выскочили люди. Они рассыпались по позициям, вставали у амбразур на смену убитым или раненым, стаскивали к борту тела товарищей. К Капралу подбежали санитары и, убедившись, что он жив, потащили его в кабину. Тот снова отчаянно ругался – действие анестезирующего средства из аптечки Сава закончилось.
Капрала положили на пол, уже забрызганный чьей-то кровью. Над ним склонился врач, сморщился, осторожно стянул с него разбитый тактический шлем и принялся обрабатывать раны. Рядом присел офицер. Он глянул на Капрала, скрипнул зубами и повернул голову к врачу.
– Боец в сознании?
– Только что крыл матом.
Офицер, удовлетворившись ответом, обратился к Капралу.
– Боец, вы слышите меня?
– Почему вы так долго, сволочи? – прохрипел Капрал. Офицер сделал вид, что не расслышал последнего слова.
– Подбирали тяжелых на другом участке. Фау пытались прорвать периметр в нескольких направлениях.
– Их остановили?
– Да. Где ваш напарник?
– Какой напарник?
– Который вызвал сюда борт.
– А… Сав. Он… мертв!
– Вы уверены?
– Он бы не бросил меня здесь одного! – Капрал внезапно сорвался на визг. – Ради Бога, скорее доставьте меня на корабль! Я не хочу тут умирать! Я хочу жить!
Офицер многозначительно посмотрел на врача. Тот понимающе кивнул и впрыснул в Капрала снотворное. Раненый затих.
Борт поддержки медленно поднялся. Он прошел над местом, где лежал Сав, на мгновенье закрыв над ним удивительной красоты звездное небо Фааука.
Улетают, отстраненно подумалось Саву. И почему я так спокоен?
Сав смотрел на небо. Он видел в россыпи тающих звезд дорогу, по которой брел к большому красивому дому. Навстречу, поднимая босыми ногами пыль, бежали дети, а за ними, неспешно покачивая бедрами, шла жена. От нее вкусно пахло пряностями…