Лучи выхватывали из темноты синюшные одутловатые лица, сведенные в судорогах пальцы, раскрытые в немом крике рты.
– Судя по запашку, Боцман, мертвяки болтаются тут не один день.
Боцман оглянулся. За его спиной прилепился магнитными подошвами к стене Умник. Он прикрывал рукой нос. Его глаза блестели нездоровым блеском.
– Венеру открыл, Умник! Лютик, Ноздря, прикрывайте вход! Умник, Паук – за мной к движкам. Будем отрубать.
– Боцман, мне что-то нехорошо.
– Блевать, Умник, будешь, когда врубишь гравитацию.
Но Умник уже ничего не слышал. Его скрутило в дугу. Он зашипел от боли, выпрямился, а потом снова согнулся и выпустил длинную струю рвоты, которая образовала объемную, дурно пахнущую сферу. Умник вновь резко выпрямился, вызвав движение воздуха, которое поволокло ее вверх, опять скрючился, и угодил в сферу головой. Тошнотворный шар приклеился к нему, налип на лицо, заполнил шлем. Умник забулькал и задергался, схватил себя за горло и, мгновеньем спустя, затих.
– Ма-а-а-а-ама!
Паук заверещал и бросился в темноту.
– Выпустите меня-а-а-а-а!
– Ноздря, за ним, – бросил Боцман. – Лютик, остаешься на месте. Я – к движкам, пока мы тут не перемерли.
Ноздря отключил магнитные подошвы и, оттолкнувшись от переборки, прыгнул в сторону, куда скрылся Паук. Тот бухал ботинками уже где-то далеко впереди. Ноздря видел, как прыгает луч нашлемного фонаря товарища и не понимал, куда тот бежит, пока не очутился в узком коридоре с люминесцентными стрелками. Паук несся в сторону переходной камеры. Ему явно приспичило выбраться из дьявольского корабля.
Ноздря запаниковал. Он включил магнитные подошвы и попытался сгруппироваться, но сделал это слишком поздно. Паук дернул рычаг и открыл внешний люк.
Поток воздуха пушинкой выбросил Паука из корабля. Паук хотел торжествующе заорать, но вспомнил, что не опустил забрало шлема. Затем вакуум превратил его в кусок замороженного мяса.
В нескольких метрах от него улетал в пустоту Ноздря. Он вопил во весь голос, он молил о помощи по открытому каналу, но вполне отдавал себе отчет: никто не ударит пальцем ради его спасения. Чертов грузовик, на борту которого улетал все дальше и дальше ракетный ранец Ноздри, был для пиратов гораздо ценнее. Ноздре оставалось жить пару часов – ровно столько, сколько оставалось запаса воздуха в его скафандре. Каждый вздох приближал неминуемый конец.
Поток воздуха, устремившегося в открытый люк, сорвал со своих мест мертвецов, незакрепленные предметы из кают-компании, ракетные ранцы, оставленные абордажной командой в переходе к рубке управления. Один из ранцев попал в Лютика, впечатав его в переборку.
Лютик почувствовал привкус крови во рту и нестерпимое жжение в груди. Он опустил глаза и увидел, что ранец треснул, плеснув токсичным ракетным топливом. Горючее на глазах разъедало скафандр и спрятанную под ним плоть. Теряя сознание, Лютик успел заметить, как оголялись его ребра. Не жилец, неожиданно спокойно подумалось ему, не жилец…
Боцман успел примагнитился к одной из переборок и опустил забрало. Когда в корабле воцарился вакуум, он в два прыжка добрался до пульта главного механика и ввел в компьютер команду торможения. Цифры на мониторе начали снижаться. Боцман облегченно вздохнул и устало побрел к рубке управления. Он в тайне надеялся, что Пасть, забравшая большинство его боевых товарищей, его отпустит.
В переходе у самого люка в рубку висел в невесомости Рояль. В его спине зияла дыра с обугленными краями. Боцман пригнулся, взял рубку в прицел и осторожно заглянул внутрь. Увиденное расставило все по своим местам. В кресле пилота, закрепленный ремнями, сидел Бобер, сжимавший в руках бластер. На его лице застыла сумасшедшая улыбка. Шлем его скафандра плавал у потолка.
Боцман опустился в капитанское кресло. Он понял: Бобер окончательно сбрендил и пристрелил Рояля, а его самого потом убил вакуум. Если бы Бобер не снял с себя шлем, то участь Рояля ожидала бы и Боцмана. Так что ему, Боцману, крупно повезло. Но мгновеньем спустя он осознал, что не прав.
Обзорный иллюминатор накрыла тень. Боцман поднял глаза и увидел, как рядом с грузовиком, закрывая еле видные сквозь туманность звезды, медленно проплывает громада рейдера. Не сбавляя скорости, не подавая признаков жизни, не пытаясь сблизиться, забыв о долгой погоне за богатой добычей, «Даяна» величественно следовала параллельным курсом, обгоняя тормозивший грузовик.
Боцман несколько минут потрясенно наблюдал, как удаляется корабль, еще недавно бывший ему домом. Он не мог поверить, что остался совсем один. Один на чужом корабле в компании команды мертвецов, которые сами будто пытались сбежать с проклятого грузовика через распахнутый Пауком люк.