Боцман врезал кулаком по панели капитанского пульта и вдруг почувствовал чье-то присутствие за спиной. Там, в переходе, к нему неумолимо приближалось что-то чуждое, холодное, страшное. Боцман всхлипнул, нащупал защелки шлема и зажмурился.
Рейдер «Даяна», оставив за кормой старый грузовик, погружался в туманность. За ним, за горизонтом доступной для его радаров зоны, следовал военный фрегат. Десантники – суровые, повидавшие многое мужики, закованные в тяжелые боевые скафандры, застыли в ожидании приказа атаковать цель. Потрепанный пиратский корабль казался им легкой добычей.
– Абордажная палуба, доложить о готовности!
Тени Панталасса
Он смотрел на меня свысока, как умеют облеченные властью, а мне хотелось плюнуть в его холеную холодную жабью морду.
– Вы поняли меня? – спросил он.
– Я не могу понять, почему мне приказывают прекратить едва начатое расследование, – как можно спокойней сказал я, чувствуя, что еще немного, и все-таки плюну. – Шесть исчезновений за три дня, господин специальный страж первого класса. Не слишком ли много потерявшихся детей для маленького горного поселка?
– Вы не поняли меня, – сказал он. – Жаль. Вынуждаете направить рапорт. Вас отстранят от службы и обвинят в преступлении против государства. Закончится все печально.
Страж замолчал, ожидая ответа. Он припер меня к стенке, и, убедившись, что сказать мне нечего, нанес контрольный удар. – Слышали о рудниках у разломов? Адские места.
Я опустил глаза, чувствуя себя последней тварью. – Но дети!..
– Дело закрыто. Спасибо за сотрудничество, детектив третьего класса.
– Детектив четвертого класса, господин специальный страж первого класса.
– Способный человек должен активней продвигаться по службе, детектив третьего класса, и, уверен, присвоения второго номера вы добьетесь быстрее.
Страж приколол к моей груди шеврон с цифрой три с таким видом, будто осеняет всевышней милостью. Я скрипнул зубами. Лощеный мерзавец с деланным сочувствием похлопал меня по плечу.
– Повышение компенсирует нравственные страдания, которые беспричинно доставляет совесть. Неплохая цена за атавизм, верите?
Он ухмыльнулся и ушел, оставив меня наедине с самим собой. Страж наверняка знал, что я чувствую. Тошно, погано мне было. Страж забрал с собой нечто очень важное, макнул в экскременты и теперь, казалось, смердит от меня тошнотворным зловонием. Но, похоже, кроме меня его никто не чувствовал. Коллеги бурно поздравляли с повышением, начальство чествовало детектива третьего класса с прохладцей (карьерный рост подчиненных не предвещает ничего хорошего), а во мне что-то умирало – болезненно и мучительно, отравляя гангреной каждую частичку эго.
Не помню, как вернулся домой и провалился в черную бездну сна, в которой совесть пугала кошмарами: мучила детскими лицами, которые растворялись в холеной физиономии стража. Он грозил пальцем, а потом превращался в зубастого монстра и рвал на куски. Из океана ужаса, в котором я тонул, вырвал меня телефонный звонок. Часы показывали полтретьего ночи.
– Детектив? – Голос принадлежал мужчине и взволнованно дрожал.
– Да, – зевнул я. – Говорите.
– Меня убьют, если узнают о звонке, – неизвестный на другом конце линии затараторил, словно боясь не успеть высказаться. – Но ради кровиночки своей… Детектив, к похищению детей причастна шайка…
Тот, кто был на другом конце линии, неожиданно замолчал.
– Говорите, – повторил я, но он сбросил. Или кто-то ему помог… Я набрал номер дежурной части и выяснил, откуда поступил вызов. Звонили из автомата на окраине горного поселка. Того самого, где пропадали дети.
Уснуть я уже не смог: из головы не выходила история с исчезновением детей. Известно немногое: за три дня в поселке пропали шесть мальчиков и девочек от 10 до 14 лет. Следов ни в поселке, где все друг друга знают в лицо, ни в окрестности, которую поисковые группы облазили вдоль и поперек. Не осматривали, разве что закрытый рудник, чья территория на удивление все еще хорошо охранялась, и дети пробраться незамеченными туда не могли.
Первый малец пропал по дороге из школы. Потом исчезли сразу двое братьев – в последний раз их видели, играющими у родительского дома. Самая старшая в группе – девочка – не вернулась из продуктовой лавки. Другая вышла присмотреть за младшим братом, а приглядывать, как оказалось, нужно было за ней. Последнего ребенка не дождались из гостей – его отпустили учить задание к однокласснику, который живет через две улицы.