– Здесь я вас не брошу.
– Оставьте… Оставьте мне вашу взрывчатку… Ту, которой пугали, если это не было блефом. Вы покинете клетку, а я подорву это чудовище. Нельзя допустить, чтобы я… мое тело попало к верхним. Бегите!
Я бережно поднял его, отнес к противоположной стороне клети и оставил рядом жилет, набитый взрывчаткой. Он подтянул его к себе, прижал к груди взрыватель и красноречиво посмотрел на меня. Пробив дыру в решетке, я оглянулся и крикнул: «Прощайте!». Страж кивнул. Я нырнул наружу, упал, краем глаза заметив, как надо мной пролетело щупальце, вскочил, увернулся от другого, и побежал прочь. Автомат бросился следом, но в следующий миг его разнесло на куски. Страж…
…Страж… Сторож… Строже… Строжайше… Да, именно так! Предыдущее стереть! Начать с нового абзаца: Рекомендую строжайше запретить погружения в квадрате … в виду большого процента потерь глубоководной техники (данные потерь автоматических батискафов приложены – прямая ссылка ). По меньшей мере два автоматических батискафа (прим. – данные будут уточнены после завершения техэкспертиз) выведены из строя извержением гейзеров. Существование глубоководных головоногих подтверждено и зафиксировано (видео и фото файлы приложены – прямая ссылка). Установлено, что искомые организмы чутко реагируют на определенные частоты спектра. Выявлена связь между чувствительностью к свету и размером особей. Изловить животных не представляется возможным в связи с экстремальными условиями среды их обитания: высоким давлением и тектонической активностью. Рекомендую свернуть работы в данном квадрате. Абзац. 16 апреля 2056 года…
…Год… Годен… Что это было?
– Что? – спросил я и открыл глаза. Я лежал на койке, рядом с которой стояли двое: врач и рослый здоровяк с шевроном стража. И того и другого я видел в первый раз.
– Я сказал, что менее чем через полгода обязательно скажу вам «Годен!», – сказал врач.
– Годен к чему?
– К службе, мой дорогой, – врач показал на стража. – Он сказал мне, что вы – коллеги.
– Неужели? – спросил я.
– Узнаю фирменный сарказм, – сказал страж, и, пользуясь тем, что врач в это время стоял к нему спиной, подмигнул. – Ты – мой напарник, пострадал во время секретной операции и, похоже, немного повредил память. Но дядя врач обязательно поднимет тебя на ноги, а я еще зайду. У меня есть к тебе предложение, от которого нельзя отказаться.
– Я же просил не говорить с ним о делах, – укоризненно сказал ему врач.
– Молчу, молчу, – страж поднял руки. – Поставьте этого молодца на ноги как можно скорей. Он очень нужен службе.
…Океан раскинулся на 361 миллион квадратных километров. Мы живем над миром, который больше нашего в два с лишним раза, но уверены, что остаемся единственной разумной формой жизни на планете.
Деда
В пыльной и маленькой каморке, куда Петр вломился вместе с дуболомами из службы охраны и сопровождения, пахло затхлостью и нафталином. Проходят годы, сменяется мода, человечество покоряет бескрайнее пространство, а старость пахнет по-прежнему одинаково. Нафталином и затхлостью. Затхлостью и нафталином. Черт, откуда бы взяться этому запаху здесь, за десятки парсеков от Солнца?
Посредине серой обшарпанной комнатки застыл столбом сутулый дряхлый старик. Он, не мигая, смотрел в глаза Петру. Страшные это были глаза – выцветшие, холодные, презрительные, словно не Петр, а именно он – дряблая и едва живая пародия на человека – был хозяином положения.
– Почему не открывали? – сухо спросил Петр.
– Дедушка – глухой, а я – боюсь, – пискнул тонкий голосок. Из-за спины деда показалось чумазое личико. Девочка лет пяти-шести, худенькая, с поцарапанными коленками и прозрачной кожей, в растоптанных ботинках размера на три больше, чем нужно, на босу ногу. Она едва доставала старику до пояса, но, судя по чертинкам в синих глазках, хлопот с ней было ему выше седой головы. Откуда у старика ребенок? Подобрал где-то? Но где?! За куполом, закрывшим поселение от холода и радиации планеты, колонизированной, скорее, вопреки, чем благодаря ветрам и логике экспансии, жизни в человеческом понимании не было. А как только из недр выкачают нужные ресурсы – лет эдак через сто – жизнь исчезнет и под куполом. Ее не на что, да и некому станет поддерживать. Петр нахмурился. Куда смотрит администратор поселения? Оторвал бы разок рыхлую задницу от стула, да провел перепись по-человечески.