Именно в этот момент их систему наружного наблюдения залили мощными помехами. На всех экранах поплыла рябь. Божана вскрикнула, её пальцы взметнулись к клавиатуре для контратаки, но Эйдж схватил её за запястье.
—Стой. Это не цифровая атака. Это... просьба о внимании.
Из леса, из-за вековых елей, вышли трое. Они не скрывались. Они просто появились, как тени, материализовавшиеся из тумана. Впереди шла женщина. Высокая, поджарая, в потертом камуфляже без знаков различия. Половину её лица, от виска до челюсти, покрывала не кожа, а черный матовый полимер, в который были впаяны индикаторы. Её глаз, уцелевший, был цвета мокрого асфальта и смотрел без единой эмоции. За ней — двое мужчин. Один с кибернетической рукой, стилизованной под старый промышленный манипулятор, другой хромал на явно протезированную ногу, издававшую тихий шип при каждом шаге.
— Клинт, — тихо сказал Эйдж.
—Вижу.
Клинт, не выпуская импактора, медленно открыл задние двери фургона. Незнакомцы остановились в десяти метрах.
—Вы заблудились, — сипло сказал Клинт. — Тут не туристическая тропа.
—Мы не туристы, — голос женщины был низким, ровным, будто отфильтрованным через сито песка. — Мы — «Призраки». А вы — те, кто собрался совать палки в колёса Сайферу. Мы пришли помочь.
—Помощь с неба не падает, — бросила Божана из глубины фургона. — Особенно такая... специфическая.
—Она падает из ада, — ответила женщина. Её взгляд скользнул по их лицам, остановившись на Эйдже. — Ты — создатель. Пиккер. Мы знаем твою историю. И историю твоей железной собаки. Наша — короче. Мы были частью программы «Цербер». Той самой, что создала Бурана. Мы — его бывшая команда. Той, что он похоронил из-за сбоя в системах, за которые заплатил Сайфер, чтобы получить идеального солдата. Они списали нас, как брак. Мы выжили. Теперь у нас один долг: стереть их с лица земли.
Эйдж вышел из тени фургона. Ветер шевелил его грязные волосы.
—Вы хотите мести.
—Мы хотим закрыть гештальт, — поправила женщина. — Имя — «Шрам». Это — «Гаечный ключ» и «Тик-так». У нас есть тактика, карты старой инфраструктуры полигона и ничего терять. Вы собираетесь сделать что-то громкое и глупое. Мы хотим быть рядом, когда это произойдёт.
Дена, не отрываясь от своих сканеров, кивнула.
—Их сигнатуры... совпадают. Списаны семь лет назад. Причина — «необратимые системные сбои в киберимплантах в ходе учений». Стандартная формулировка, когда хотят замести проблему.
Эйдж смотрел в холодный глаз «Шрама». Он видел ту же пустоту, что и в Буране, но под ней тлели не алгоритмы, а старая, человеческая боль. Он кивнул.
—Ладно. Входите. У нас мало времени.
ФИНАЛЬНЫЙ БРИФИНГ
План, который родился за следующие полчаса, был отчаянным и многослойным, как лук.
—Старый план был хорош для диверсии, но не для штурма, — говорила «Шрам», водя обрубком ножа по распечатанной схеме полигона. — Вы хотели тишины. Но против Бурана и Ликуты тишина — смерть. Нужен шум. Правильный шум.
—Мы становимся «Группой «Шум», — заключил Клинт, и в его единственном глазе загорелся знакомый огонь разрушителя. — Мы не будем красться. Мы пойдём в лоб. Через старые канализационные коллекторы, которые ведут прямо под склады ГСМ. Они есть на картах моего отца.
—Это самоубийство, — прошептала Божана.
—Это отвлечение, — поправила «Шрам». — Буран и Ликута отреагируют на прямую угрозу инфраструктуре. Это в их протоколах. Это даст вам, «Группе «Тишина»... — она кивнула Божане и Дене, — окно для настоящей работы. Серверная находится здесь. Рядом с котельной. Отец вашего отца, — она посмотрела на Дену, — был мудрым человеком. Он оставил «чёрный ход» не в софте, а в железе. Физический порт аварийного отключения.
—А я? — спросил Эйдж.
—Ты — «Ключ», — сказала «Шрам», глядя на него. — Ты идёшь один. Пока мы держим их за горло, а твои девочки режут им нервы, ты пробираешься в главный ангар. К своей машине. И делаешь то, зачем пришёл.
Разделились без лишних слов. Рукопожатия были крепкими, быстрыми. Божана задержала руку Эйджа.
—Вернись, реактивный. Иначе я взломаю все твои архивы и выложу твои ранние, ужасные стихи в сеть.
—Это жестоко, — он попытался улыбнуться.
—Мир жесток, — она обняла его, быстро и сильно, и отвернулась.