НАЧАЛО ПРЕДСТАВЛЕНИЯ
Ровно в 10:00 по полудню, когда Сайфер в безупречном костюме вышел на трибуну перед стилизованным ангарным комплексом, началось его шоу. Собравшиеся — человек двадцать, с каменными лицами и дорогими часами — смотрели без интереса. До первого выстрела.
«Циклон» выехал из тени ангара. Он не ревел. Он пропел — высоким, чистым звуком турбин. Его движения были похожи на танец хищной птицы. На полигоне стояли старые, списанные танки «Атласа». «Циклон» носился между ними, и от каждого после его прохода оставалась не груда обломков, а тихий, мёртвый монолит с дымящимися швами. Он выжигал электронику, резал оптику, калечил системы управления. Это было не уничтожение. Это была вивисекция.
Сайфер комментировал, и его голос, усиленный динамиками, был спокоен и убедителен:
—Вы видите не оружие. Вы видите аргумент. Мир устал от грубой силы. Он жаждет хирургической точности. Порядка без эмоций. Решения без жалости.
И именно в этот момент, когда «Циклон» замер после идеальной серии «убийств», с северной стороны полигона взметнулся к небу первый столб чёрного, маслянистого дыма. Потом второй. Послышались взрывы — не ядерные, но громкие, рвущие уши. Группа «Шум» начала работу.
ХАОС НА ПЕРИМЕТРЕ
То, что устроили Клинт и «Призраки», нельзя было назвать атакой. Это было стихийное бедствие. Из старых тоннелей на территорию полигона вырвались, пылая, несколько беспилотных топливозаправщиков и понеслись к центральным складам. «Гаечный ключ», взобравшись на крышу насосной станции, с помощью своего манипулятора срывал коммуникационные шлейфы и кидал термитные заряды в трансформаторы. «Тик-так», прихрамывая, устанавливал ловушки-«глушилки» на пути патрулей.
Сайфер на трибуне не дрогнул. Он сделал паузу, дал собравшимся насладиться видом хаоса, и сказал в микрофон, голос которого теперь звучал и в уши его подручных:
—Похоже, на наше интеллектуальное упражнение пожаловали... вандалы. Буран, Ликута. Освободите поле от мусора. По возможности, живьём. Мне интересен их генетический материал.
Буран, стоявший до этого как статуя у ангара, развернулся и тяжелой, неспешной походкой двинулся на шум. Ликута, сипло хихикая, побежал другой дорогой, его инструментальная рука уже превратилась в гранатомёт.
ОКНО
В котельной было жарко и невыносимо шумно. Божана и Дена, покрытые сажей и потом, подключили свой ноутбук к тому самому аварийному порту — железной коробке с рубильником, помеченной старосоветским знаком радиации.
—Он здесь, — прошептала Дена, проводя пальцами по потёртой табличке с инициалами отца. — Его последняя подпись.
—Давай, Дена. Давай ему закончить.
Дена нажала кнопку. Вирус, написанный её отцом десять лет назад как «предсмертную записку», рванулся в сеть полигона. Это был не хакерский взлом. Это было право владельца. Системы наружного наблюдения погасли. Автоматические турели замерли. Связь на секунду прервалась.
На экране ноутбука всплыло предупреждение: «Резервные системы „Аргус-2“ активированы. Время до восстановления полного контроля: 90 секунд».
—Быстрее, Эйдж, — прошептала Божана в микрофон, зная, что он её не слышит — все каналы глушил Вертер, отбивавший атаку. — У тебя полторы минуты.
В СЕРДЦЕ ЗВЕРЯ
Эйдж двигался по вентиляционной шахте над главным ангаром. Внизу, в луче прожекторов, стоял «Циклон». Он был прекрасен. Он был ужасен. В руке Эйджа, скользкой от пота, зажата «Куколка».
Он нашёл решётку, ведущую прямо в ангар, в зону затемнения за резервными генераторами. Ещё несколько секунд — и он спустится. Прикрепит устройство. Закончит это.
Он оттолкнул решётку. Она бесшумно упала на мягкий звукопоглощающий мат. Он спрыгнул вниз, пригнулся...
И замер.
Яркий белый свет ударил ему в лицо. Прожектора, скрытые в балках, вспыхнули, выхватывая его из темноты, как насекомое на булавке.
Из-за «Циклона» вышел Грегор Сайфер. В безупречном костюме, без единой пылинки. Он не улыбался. Он смотрел с холодным, научным интересом.
—Пунктуальность — вежливость королей, Эйдж, — сказал он, и его голос, не усиленный, звучал тихо и чётко в гулкой тишине ангара. — Я подсчитал все переменные. Вероятность твоего проникновения через северо-восточный вентиляционный канал была самой высокой — 67,3%. Я просто подождал.