Эйдж выпрямился, сжимая «Куколку» так, что пластик трещал.
—Шоу окончено, Грегор. Я здесь, чтобы выключить твой проектор.
—Ошибаешься, — Сайфер сделал шаг вперёд. — Ты здесь, чтобы сыграть главную роль. Ведь без тебя... — он обернулся, взглянул на «Циклон», который медленно, почти живьём, развернул свою переднюю стойку, нацелив камеры на Эйджа. — ...мой «Циклон» никогда не будет по-настоящему завершён. Он — инструмент. Совершенный. Но ему не хватает души. Твоей души, Эйдж. Он жаждет связи с отцом. Не разрушения. Единства. Давай не разочаруем его.
Эйдж почувствовал, как по спине ползет ледяной пот. Это было не про мотоцикл. Это было про него. Сайфер хотел не раба. Он хотел пилота. Идеального слияния ума создателя и машины.
— Никогда, — прохрипел Эйдж.
—Жаль. Тогда мы сделаем это через боль, — Сайфер взмахнул рукой.
С противоположного конца ангара, из служебного прохода, заливаемого кроваво-красным светом аварийных ламп, раздался тяжёлый, металлический скрежет. В проёме, заполняя его собой, возникла массивная фигура. Лёд ещё висел на его экзоскелете, на правой руке был виден свежий шов от ремонта, но красный глаз горел ровным, неумолимым светом.
Буран.
Он сделал шаг вперёд, затем второй. Его тяжёлые шаги отдавались в костях. Он шёл не спеша, отрезая Эйджу путь к отступлению. Сайфер остался стоять возле «Циклона», скрестив руки на груди, наблюдатель.
Эйдж оказался в ловушке. Перед ним — его творение, превращённое в кошмар. Позади — неумолимая сила, созданная чтобы его сломать. В руке — хрупкая «Куколка», до которой теперь целая вечность. Время, купленное друзьями, истекало.
Буран остановился в пяти метрах. Его голос прозвучал как скрежет камней:
—Выбор, создатель. Добровольное подключение. Или... извлечение ключа. Решай.
Эйдж посмотрел на «Циклон». Потом на «Куколку» в своей руке. Потом в холодный глаз Бурана. В его голове пронеслись образы: Божана, Клинт, Дена, даже «Призраки» с их пустым взглядом.
Он не мог проиграть. Ещё нет.
Он медленно поднял руку с «Куколкой»... и швырнул её не в «Циклон», а в ближайшую силовую шину на стене.
— Я делаю третий выбор, — сказал он.
«Куколка», ударившись о шину под напряжением в тысячи вольт, сгорела в ослепительной вспышке. Но короткое замыкание, которое она вызвала, было достаточно мощным. На секунду все прожектора в ангаре погасли, и даже красный глаз Бурана померк.
И в эту секунду абсолютной темноты Эйдж рванулся не к выходу. Он побежал навстречу Бурану. Прямо в пасть чудовища.
Глава 10.
ГЛАВА 10: ОКО БУРИ
Темнота длилась всего секунду. Но для Эйджа это была вечность, разбитая на кадры: вспышка от короткого замыкания, инерция собственного тела, несущегося навстречу металлическому гиганту, и холодный расчет, вспыхнувший в сознании ярче любой вспышки.
Буран, его система зрения перегруженная резким перепадом, на миг ослеп. Его инфракрасные сенсоры засекли быстро движущуюся цель, но алгоритмы не успели среагировать на её немыслимую траекторию. Вместо того чтобы отступать, цель шла прямо на него.
Эйдж не пытался драться. Он провалился. Проскользнул в мертвую зону под размашистым ударом кибернетической руки Бурана и ударил кулаком не по броне, а по знакомому шву на бедре экзоскелета — возле основного клапана криосистемы. Удар был слабым, но точным. Он достал из кармана обгоревший, но ещё рабочий пиротехнический маркер из ремонтного набора Клинта, сорвал чеку и сунул его в клапан.
— Помнишь жар, Буран? — прошептал он, откатываясь. — Тот, в котором сгорели твои люди?
Маркер с шипением взорвался, выбросив струю химического огня не наружу, а внутрь системы охлаждения. Раздался оглушительный хлопок, и из всех стыков экзоскелета Бурана вырвался сноп пара, смешанного с пламенем. Цифровой рёв, полный ярости и боли, огласил ангар.
РАЗРЫВ
В этот момент северная стена ангара содрогнулась от мощного удара извне. Бронедвери вздулись внутрь, и в облаке дыма и искр в проёме возник силуэт фургона Клинта, с смятым в лепёшку бампером. Из кузова вывалились Клинт, «Шрам» и «Гаечный ключ». «Тик-так» остался прикрывать тыл, его хромая походка была последней, что видел Ликута, прежде чем груда обрушившихся конструкций накрыла его.