Эйдж остановился. Его взгляд упал на стол. Среди приборов лежал знакомый предмет: прототип первой нейро-гарнитуры, которую он считал утерянной. Рядом — чистый, безмаркий планшет. Он включил его.
На экране всплыло лицо. Грегор Сайфер. Запись.
«Эйдж Пиккер.Если ты смотришь это, значит, ты принял мое приглашение. Не обижайся на театральность. Важно было убедиться, что ты — тот, кто мне нужен. Что ты достаточно умен, чтобы найти след, и достаточно храбр (или безрассуден), чтобы прийти сюда. «Циклон» — это начало. Ключ к порядку. Но ключ требует руки, способной его повернуть. Твоей руки. Твой биометрический шаблон — последний фрагмент в уравнении. Присоединяйся ко мне. Мы дадим миру не иллюзию безопасности, а саму безопасность. Подумай. Тебе дается время... ровно до того момента, как мой ассистент решит, что ты подумал достаточно».
Запись оборвалась. И в этот момент свет в ангаре погас. Не постепенно, а мгновенно, как будто кто-то выдернул вилку из розетки. Лунный луч остался единственным источником света, выхватывая из мрака «Циклон» и бледное лицо Эйджа.
— Эйдж! Сработала внешняя блокировка! — закричала Божана в гарнитуре, голос искаженный помехами. — Я теряю связь! У...
Ее голос сменился резким шипением.
Эйдж рванулся к выходу. Но огромные ворота ангара с глухим металлическим стуком начали медленно, неумолимо закрываться. Боковая дверь, через которую он вошел, захлопнулась раньше, и он услышал щелчок электронного замка.
Ловушка захлопнулась.
И тогда из темноты, из-за серверных стоек в глубине ангара, раздался звук. Не шаги. Ритмичный, тяжелый скрежет-стук. Как будто идет не человек, а механизм. И холод. Оттуда повеяло леденящим холодом, будто открыли морозильную камеру.
В единственном луче света появилась фигура. Массивная, на треть состоящая из полированной, матово-белой стали. Правую половину тела покрывал экзоскелет, в правой руке — что-то вроде компактного кинетического тарана. Лицо скрывала тактическая маска, но один глаз горел ровным красным светом, вырезая в темноте кровавый след.
Буран.
Он остановился в десяти метрах от Эйджа. Его голос был низким, механическим, лишенным интонации:
—Создатель. Сдай нейро-интерфейс. Или он будет изъят вместе с твоим черепом.
Эйдж отступил на шаг, нащупывая за спиной стол с оборудованием.
—Сайфер послал тебя? Он думает, что я отдам ему свою работу?
—Сайфер думает. Я — действую. Последний шанс.
Эйдж молниеносно рванул руку к столу, схватил первый попавшийся инструмент — паяльник-автоген — и швырнул его в красный глаз Бурана, одновременно отпрыгивая в сторону.
Буран даже не шелохнулся. Его кибернетическая рука взметнулась с нечеловеческой скоростью и поймала паяльник в воздухе. Он сжал пальцы. Металл затрещал, искры брызнули на бетон.
—Ошибка.
Он двинулся вперед. Его шаги были неторопливы, но каждый делал его ближе, заполняя собой все пространство. Эйдж отступал, натыкаясь на ящики, его мозг лихорадочно работал. Остановить неостановимое. Холод... буран... Система охлаждения!
Его взгляд упал на экзоскелет Бурана, на швы и соединения, откуда шел легкий пар. Криогенное охлаждение для процессоров и усилителей. Если его перегрузить...
— Бож! Если ты меня слышишь, дай высокочастотный импульс на мою частоту! Максимальная мощность! — закричал он в пустоту, надеясь, что ее оборудование еще живо.
Буран был уже в двух шагах. Его рука потянулась, чтобы схватить Эйджа.
—Конец.
И в этот момент в ангаре раздался пронзительный визг. Это не был звук, слышимый ухом. Это была высокочастотная волна, которую выдал дрон Божаны, пробившийся сквозь помехи. Волна, на которую был настроен сканер Эйджа в его руке.
Эйдж, зажмурившись от боли в ушах, нацелил сканер прямо на грудь Бурана, на область, где должны были быть теплообменники.
Эффект был мгновенным. В экзоскелете что-то треснуло и зашипело. Красный глаз Бурана моргнул, поплыл. Из стыков полился не пар, а густой белый хладагент. Буран замер, его движения стали резкими, дергаными. Система пыталась компенсировать перегрев, судорожно увеличивая отвод тепла.