Президент провозгласил тост в честь премьер-министра Ганди, после чего познакомил его с Чарльзом Мерфи, недавно летавшим в Антарктиду на воздушном шаре. К ним подошла супруга президента, взяла мужа за руку и потащила на танцевальную площадку парадного обеденного зала.
Один из работников Белого дома встретился взглядом с Дэном Фосеттом и кивнул в сторону двери. Фосетт подошел, выслушал его, затем приблизился к президенту:
– Прошу прощения, но только что прибыл курьер с законопроектом от конгресса, им нужна ваша подпись до полуночи.
Глава государства понимающе кивнул. Конечно же, это был не законопроект, нуждающийся в подписи, а шифр срочного сообщения. Он извинился перед женой и пошел по коридору к маленькому личному кабинету. Прежде чем снять трубку телефона, мужчина подождал, пока Фосетт прикроет дверь.
– Президент у телефона.
– Это адмирал Сэндекер, сэр.
– Я слушаю.
– У меня на другой линии висит командующий военно-морскими силами в зоне Карибского бассейна. Он только что сообщил, что одного из моих людей, которые исчезли вместе с Джесси Лебарон, спасла одна из наших подводных лодок.
– Узнали, кого именно?
– Дирка Питта.
– Либо он бессмертный, либо неимоверно везучий, – выдохнул президент с оттенком облегчения в голосе. – Когда он будет у нас?
– Адмирал Клайд Монфорт ждет на другой линии, пока я достану разрешение на его приоритетную транспортировку.
– Можете соединить меня с ним?
– Не вешайте трубку, сэр.
– Адмирал Монфорт, вы меня слышите? – спросил глава государства.
– Я вас слышу.
– Это президент. Вы узнали мой голос?
– Да, сэр, конечно.
– Я хочу, чтобы вы доставили Питта в Вашингтон так быстро, насколько возможно. Понятно?
– Вас понял. Думаю, реактивный самолет ВМС доставит его на авиабазу Эндрюс до рассвета.
– Держите это дело в секретности, адмирал. Отдайте приказ, чтобы подводная лодка не появлялась на поверхности, и посадите под арест на три дня пилотов и всех матросов, которые приближались к Питту ближе чем на сто ярдов.
Монфорт немного помолчал.
– Ваши приказы будут выполнены.
– Спасибо. Теперь соедините меня с адмиралом Сэндекером, пожалуйста.
– Я здесь, господин президент.
– Вы все слышали? Адмирал Монфорт доставит Питта в Эндрюс до рассвета.
– Я лично отправлюсь туда, чтобы встретить его.
– Хорошо. После этого берите вертолет и летите в штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли. Мартин Броган с представителями моего офиса и Государственного департамента явится туда, чтобы выслушать его рассказ.
– Вряд ли он будет в состоянии что-нибудь рассказать.
– Пожалуй, вы правы, – устало сказал президент. – Я ожидаю слишком многого.
Он повесил трубку и тяжело вздохнул. Глава государства иногда до лучших времен откладывал претворение в жизнь внезапных мысленных озарений. Такую технику рано или поздно вынужден был освоить каждый президент. Уметь переключать свои мысли с проблемы на ежедневную рутину, а затем снова возвращаться к проблеме, словно по щелчку рубильника, было одним из требований его работы.
Фосетт отлично улавливал, в каком настроении находится президент, и терпеливо выжидал. Наконец он сказал:
– Мне кажется, что было бы неплохо, если бы я присутствовал при беседе с Питтом.
Собеседник грустно посмотрел на него:
– Тебе придется отправиться со мной в Кэмп-Дэвид на рассвете.
Фосетт выглядел озадаченным.
– Я ведь совсем ничего не понимаю в тех делах, что вы собираетесь решать в Кэмп-Дэвиде. Утром состоятся в основном только встречи с лидерами конгресса о предоставлении бюджета.
– Они все подождут. У меня на завтра запланирована встреча поважнее.
– Как ваш начальник штаба, могу ли я узнать, с кем?
– С группой людей, которые называют себя «внутренним ядром».
Глядя на президента, Фосетт медленно сжал губы.
– Я не понимаю.
– А должен понимать, Дэн. Ты ведь один из них.
Прежде чем ошеломленный советник смог что-либо ответить, президент вышел из кабинета и вернулся к торжественному обеду.
Толчок при соприкосновении шасси с посадочной полосой разбудил Питта. В небольшом окне двухмоторного реактивного самолета военно-морского флота виднелось все еще темное небо и первые оранжевые лучи, предвещающие новый день.
Из-за натертых о ванну волдырей сидеть было нестерпимо больно, поэтому ему пришлось уснуть, свернувшись на боку. Он чувствовал себя ужасно и сильно хотел выпить чего-то кроме фруктовых соков, которыми его неутомимо пичкал излишне заботливый врач на подводной лодке.