Питту пришлось переспросить:
– В каком смысле?
– Ну, знаете, жены, просто приличные одинокие дамы или, может быть, проститутки? – серьезно спросила она.
– Точно не проститутки. Большинство было в военной форме, наверное, они из окружения Великова. У некоторых имелись обручальные кольца на пальцах, должно быть, они жены кубинских гражданских чиновников и военнослужащих, которые присутствовали там.
– О чем Великов думает, черт возьми? – пробурчал Броган себе под нос. – Зачем приглашать кубинцев с женами на сверхсекретную базу?
Сэндекер задумчиво смотрел на стол.
– А я понимаю… Возможно, Великов использует Кайо-Санта-Мария для чего-то еще, кроме электронного шпионажа.
– На что вы намекаете, Джим? – спросил Броган.
– Остров мог бы стать идеальным местом, откуда можно начать свержение правительства Кастро.
Потрясенный директор ЦРУ посмотрел на него:
– Почему вы так считаете?
– Президент ввел меня в курс дела, – с важным видом ответил Сэндекер.
– Я так и думал.
По Брогану было прекрасно видно, что такого он и предположить не мог.
– Слушайте, я, конечно, понимаю, что все это очень важно, – перебил их Дирк, – но каждая минута, которую мы тратим на разговоры, приближает Джесси, Эла и Руди к смерти. Я надеюсь, что ваши люди сделают все возможное, чтобы спасти их. Вы можете начать с послания русским сообщения о том, что вы в курсе насчет пленников, потому что я сбежал и все вам рассказал.
Требование Питта было встречено странной тишиной. Все, кроме Сэндекера, отвели от него свои взгляды. Сотрудники ЦРУ, казалось, вообще избегали его глаз в те секунды.
– Простите, – с каменным выражением лица произнес Броган. – Но я не думаю, что это был бы грамотный ход.
В глазах Сэндекера внезапно загорелся огонек ярости.
– Следите за словами, Мартин. Я понимаю, что у вас в голове сейчас развернулся сценарий в лучших традициях Макиавелли. Но позвольте предупредить вас, мой друг. Вы пригласили меня помочь, а я не из тех, кто бросает друзей в беде.
– В этой игре ставки очень высоки, – возразил Броган. – Для нас лучше всего пока что позволить Великову оставаться в тени.
– И пожертвовать несколькими жизнями ради вашей игры? – резко сказал Питт. – Ну уж нет.
– Пожалуйста, выслушайте меня, – терпеливо произнес Броган. – Я согласен вбросить в свет информацию, будто мы знаем, что Лебароны и ваши люди из НУПИ все еще живы. Далее, мы обвиним кубинцев в том, что они держат их под стражей в Гаване.
– Вы рассчитываете, что Великов клюнет на эту чепуху?
– Я не рассчитываю на то, что он клюнет. Он не кретин. Он заподозрит неладное и будет гадать, что еще мы можем знать об острове. Гадать – это все, что он может сделать. А мы еще сильнее замутим воду заявлением, будто у нас есть фотографическое доказательство того, что вашу надувную лодку выбросило на главный остров Кубы. Это должно снять напряжение с наших пленников и заставить Великова переключиться на другие проблемы. А вишенкой на торте станет новость о том, что тело Питта нашел один багамский рыбак.
– Что за чертовщину вы пытаетесь предложить? – недовольно спросил Сэндекер.
– Я пока что и сам это не обдумал, – признал Броган. – Но основная мысль заключается в том, чтобы Питт пробрался обратно на остров.
Как только беседа закончилась, Броган вернулся в его кабинет и поднял трубку телефона. Звонок прошел вне очереди, президент ответил почти сразу:
– Пожалуйста, побыстрее, Мартин. С минуты на минуту я уезжаю в Кэмп-Дэвид.
– Мы только что закончили допрос Питта.
– Он рассказал что-нибудь интересное?
– Питт совершил огромный разведывательный прорыв, его мы и обсуждали.
– Он узнал, где штаб-квартира Великова?
– Он привел нас прямо к их золотой жиле.
– Отличная работа. Твои люди могут начинать операцию по внедрению туда. Я думаю, что сейчас будет уместно принять более твердое решение.
– Вы имеете в виду нейтрализовать их угрозу, рассказав о ее существовании мировой прессе?
– Нет. Я имею в виду: нужно отправиться туда и уничтожить ее.
Сразу после прибытия в Кэмп-Дэвид президент решил позавтракать. Погода была теплой не по сезону, наступило бабье лето, поэтому он был одет в хлопковые брюки и в свитер с коротким рукавом.
Он сидел в большом кресле с подголовником, положив на колени несколько папок и изучая личные дела членов «внутреннего ядра». Прочитав последний документ, он закрыл глаза, обдумывая речь, которую должен сказать людям, ожидающим его в обеденном зале лагеря.