– Вопрос в том, чего же они хотят добиться. – Майский замолк и вынул из нагрудного кармана платиновый мундштук. Он закурил длинную сигарету без фильтра и выдохнул дым в потолок. – Операции «Ром и кола» ничего не должно помешать.
– Кастро будет выступать, как и обещалось.
– Вы уверены, что он не поменяет свое решение в последний момент?
– Если, как говорят, история всегда повторяется, то мы на верном пути. «Эль хефе максимо» – верховный лидер Революции – еще никогда не упускал возможности выступить с речью.
– Может произойти что угодно: несчастный случай, болезнь, ураган.
– Не все подвластно человеку, но я не настроен на поражение.
В кабинет вошел охранник в советской военной форме, он принес охлажденную бутылку водки и стакан с кубиками льда на дне.
– Один стакан? Генерал, разве вы не присоединитесь ко мне?
– Возможно, позже глотну бренди.
Великов терпеливо ждал, пока Майский опустошит треть бутылки. Затем решил поторопить собеседника.
– Могу я попросить заместителя начальника Первого главного управления просветить меня насчет подробностей этой новой операции?
– Конечно, – дружелюбно ответил заместитель начальника КГБ. – Вы должны пустить в ход всю вашу электронику, чтобы посадить американский космический корабль на территорию Кубы.
– Мне не послышалось? – ошеломленно спросил Великов.
– Сам товарищ президент Антонов приказал вам взломать систему управления космического корабля «Геттисберг» во время его вхождения в слои атмосферы Земли над мысом Канаверал. Необходимо сделать так, чтобы он приземлился на нашем военном аэродроме в Санта-Клара.
Нахмурившись, озадаченный Великов уставился на Майского так, будто заместитель начальника КГБ сошел с ума.
– С вашего позволения, я бы сказал, что это самые безумные указания, которые я когда-либо получал.
– Тем не менее все это разработали наши космические ученые, – беззаботно сказал Майский. Он поставил ногу на большой портфель, какие обычно носят бухгалтеры. – Здесь вся нужная информация для программирования ваших компьютеров и обучения персонала.
– Мои люди – простые связисты. – В голосе Великова отчетливо прозвучала охватившая его растерянность. – Они же совсем ничего не понимают в космической динамике.
– Они и не должны ничего такого понимать. Компьютеры все сделают за них. Важнее всего, чтобы у вашего оборудования на острове хватило мощности заглушить команды космического центра в Хьюстоне и перехватить управление кораблем.
– Когда это должно произойти?
– По данным НАСА, «Геттисберг» войдет в атмосферу Земли примерно через двадцать девять часов.
Великов кивнул. Он быстро оправился от потрясения, к нему снова вернулось спокойствие и хладнокровие настоящего профессионала.
– Конечно, рассчитывайте на мое полное сотрудничество, но все же скажу, что обыкновенного чуда будет недостаточно, чтобы провернуть такое немыслимое дело.
Гость опрокинул еще один стакан водки и махом руки прогнал пессимизм генерала.
– Верьте не в чудо, а в мозги советских ученых и инженеров. Они-то и посадят самый технически совершенный космический аппарат американцев на взлетно-посадочную полосу на Кубе.
Джордино с сомнением уставился на тарелку, стоящую у него на коленях.
– Они все время кормили нас помоями, а тут вдруг подают антрекот и яйца. Я не доверяю этим ублюдкам. Наверное, они сдобрили еду мышьяком.
– Дешевый трюк, чтобы обнадежить нас перед тем, как снова устроить взбучку, – предположил Ганн, жадно вгрызаясь в мясо. – Но я закрою на это глаза.
– Отморозок из шестой комнаты уже третий день нас не беспокоит. Настораживает.
– А ты хотел бы снова сидеть тут со сломанными ребрами? – промямлил мужчина, проглатывая пищу.
Эл потыкал вилкой яичницу, потом не удержался и попробовал.
– Скорее всего, они хотят подсластить нам последние деньки, перед тем как убить.
– Надеюсь, что они и Джесси перестали тиранить.
– Такие садисты, как Глай, возбуждаются, когда бьют женщин.
– Ты никогда не думал, почему Великов ни разу не присутствовал во время боксерских допросов Глая?
– Типичный русский. Всю грязную работу скинул на иностранца. Или просто не выносит вида крови. Откуда мне знать?
Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошел Фосс Глай. Толстые отвисшие губы расплылись в улыбке, но зрачки глаз оставались глубокими, черными и пустыми.