– Тебе повезло, мальчик. Я не стреляю в детей младше двадцати одного года.
Когда Кинтана только спустился по лестнице, Питт уже запер дверь камеры и стремглав побежал дальше. Он не думал о том, что нужно быть осторожным и не выдавать себя. Он бы не отказался обрушить свою биту на голову еще одного охранника. Добежав до двери камеры Джесси, он выбил ее ногой.
Там никого не было.
По его спине пробежали мурашки. Он снова рванул по коридору, пока не остановился у комнаты номер шесть, тоже пустой.
Страх тотчас сменился холодной, неуправляемой яростью. Питт вышел из себя, забыв о совести и морали, и, не в состоянии контролировать свой гнев, превратился в человека, которому стало плевать на опасность. Страх умереть перестал существовать для него.
Подбежал Кинтана и схватил его за руку:
– Черт тебя подери, возвращайся к пляжу! Тебе было приказано…
Он не договорил. Питт ткнул короткий ствол «АК‑74» в живот майора и прижал его к стенке. Военному неоднократно приходилось смотреть в глаза смерти, но, видя холодное, буквально ледяное выражение лица Дирка и смертоносное равнодушие в его зеленых глазах, он понял, что стоит одной ногой в могиле.
Питт не сказал ни слова. Он убрал автомат, закинул биту на плечо и протиснулся между американских солдат. Внезапно он остановился на месте и развернулся.
– Лифт там, – тихо сказал он.
Кинтана жестом показал солдатам следовать за ним. Дирк бегло пересчитал их. Всего двадцать пять, считая и его самого. Он поспешил к лифту, чтобы подняться наверх. На их пути больше не встретилось ни одного охранника. Все коридоры были пусты.
– Если заключенные мертвы, – рассуждал Питт, – то Великову не было смысла оставлять на нижних этажах больше одного охранника.
Они приблизились к лифту, и Дирк уже собирался нажать кнопку «вверх», как вдруг зашумели механизмы. Он жестом приказал остальным прислониться к стене. Они выжидали, слушая, как лифт останавливается этажом выше. Внутри послышался шум голосов и отдаленный смех. Солдаты замерли, все, как один, всматриваясь в щель между дверями лифта.
Через десять секунд все кончилось. Двери открылись, и двое техников в белых халатах, вышедших из лифта, не издав ни звука, пали замертво. Питт был поражен хладнокровием, с которым солдаты Кинтаны проткнули ножами сердца техников. Ни у одного кубинца он не заметил в глазах ни капли раскаяния.
– Время решать, – сказал Питт. – В лифт поместится только десять человек.
– Остается всего четырнадцать минут до приземления космического челнока, – немедля сказал майор. – Мы должны найти и перерезать источник питания базы.
– Над нами четыре этажа. Кабинет Великова на самом верху. Там же и жилые комнаты. Выбирайте из других трех этажей.
– Выбирать наугад…
– Что еще остается делать? – ответил Питт. – Мы сейчас словно рыбы, плотно засунутые в бочку. Поэтому советую разделиться на три группы и взять по этажу. Так мы справимся намного быстрее.
– Звучит неплохо, – торопливо согласился Кинтана. – Мы зашли так далеко и до сих пор не встретили ни души. Вряд ли они будут ожидать гостей в одно и то же время в разных местах.
– Я с восемью солдатами поднимусь на второй этаж и пошлю лифт вниз за следующей группой, которая поднимется на третий этаж, и так далее.
– Хорошо. – Кинтана не стал тратить время на споры. Он поспешно отобрал восьмерых и приказал им следовать в лифт за Питтом. Как только двери закрылись, он прошипел: – И не вздумай погибнуть, будь ты неладен!
Подъем наверх казался бесконечно долгим. Солдаты старались не смотреть в глаза друг другу. Некоторые вытирали пот, скатывающийся по лицу, кто-то нервно почесывался. Но ни один из них не убирал палец с курка автомата.
Наконец лифт завис на месте и двери раскрылись. Кубинцы выскочили наружу в командное помещение, где располагалось около двадцати советских офицеров ГРУ и четыре женщины, тоже облаченные в военную форму. Большинство из них погибло прямо за столами от града пуль, даже не успев понять, что происходит. За несколько секунд кабинет превратился в бойню, залитую кровью и усеянную мертвыми телами и оторванными кусками плоти.
Питт не терял времени. Он нажал кнопку первого этажа на панели лифта и поднялся наверх, к кабинету Великова. Упершись спиной в переднюю стенку лифта и подняв автомат, он выглянул в открывшиеся двери. От того, что Дирк увидел, его охватил смешанный приступ восторга и свирепого гнева.