– Завтрак, джентльмены? – предложил президент, кивая на небольшой обеденный отсек, недавно организованный в самолете. Над небольшим столиком по совету его жены повесили декоративный светильник «Тиффани», чтобы сделать обстановку более неофициальной. – Если кто-то желает отпраздновать успех, на камбузе есть шампанское.
– Я бы не отказался от чашки горячего черного кофе, – сказал Мартин Броган.
Он присел и, прежде чем задвинуть чемодан под столик, вынул из него папку.
Дэн Фосетт занял стул рядом с Броганом, Дуглас Оутс уже сидел напротив них возле президента. Сержант ВВС в белом мундире подал на стол любимый напиток президента – сок гуавы и кофе. Все сделали заказы и расслабились, ожидая, когда глава государства начнет разговор.
– Ну что же, – улыбнулся он. – Мы должны кое-что закончить до того, как приземлимся на мысе и поздравим остальных. Итак, давайте начнем. Дэн, введите нас в курс дела о состоянии «Геттисберга» и лунных колонистов.
– Я все утро разговаривал по телефону с сотрудниками НАСА, – с волнением в голосе произнес Фосетт. – Нам известно, что Дэйву Юргенсу небывалым чудом все же удалось посадить космический челнок в Ки-Уэст. Он проявил феноменальные навыки пилотирования. Морская авиабаза закрыта для автомобильного движения и всех воздушных рейсов. Ворота и заграждение находятся под усиленной охраной солдат морской пехоты. Президент приказал временно запретить журналистам освещать произошедшее, пока мы не объявим о существовании нашей новой лунной базы.
– Но журналисты поднимут шумиху сильнее, чем раненые стервятники, требуя, чтобы им объяснили, почему шаттл совершил незапланированную посадку так далеко от курса, – сказал Оутс.
– Само собой разумеется.
– Когда вы планируете сделать объявление о лунной базе? – спросил Броган.
– Через два дня, – ответил президент. – Нужно время, чтобы разобраться, какие могут быть последствия, и опросить Штейнмеца и его людей, прежде чем проинформировать СМИ.
– Если мы будем медлить дольше, – добавил Фосетт, – то кто-нибудь из корреспондентов Белого дома непременно узнает о нашем секрете.
– Где сейчас находятся лунные колонисты?
– Проходят медицинское обследование в медблоке космического центра Кеннеди, – ответил Фосетт. – Их доставили туда из Ки-Уэст вместе с экипажем Юргенса после того, как «Геттисберг» приземлился.
Броган посмотрел на Оутса:
– Что слышно из Кремля?
– Советы все еще молчат.
– Будет интересно посмотреть, как они отреагируют на то, ради чего послали своих сограждан на смерть.
– Антонов – старый хитрый медведь, – сказал президент. – Он не станет вступать с нами в пропагандистскую войну, обвиняя нас в убийстве русских космонавтов. Скорее всего, он вступит с нами в секретные переговоры и станет требовать поделиться добытыми научными данными в качестве компенсации.
– И вы собираетесь поделиться?
– Президент обязан сделать это по правилам дипломатии, – сказал Оутс.
Броган, как и Фосетт, выглядел потрясенным.
– Но данный вопрос даже не касается политики, – тихо сказал Броган. – Ни в одних правилах не написано, что мы должны раскрывать жизненно важные секреты нашей национальной обороны.
– Теперь роль плохих ребят играем мы, а не русские, – возразил Оутс. – Мы подошли вплотную к подписанию договора OCB‑IV о запрете на размещение ядерного оружия в космосе. Если президент проигнорирует требования Антонова, советские переговорщики обязательно выкинут что-нибудь за несколько часов до подписания договора.
– Может быть, вы и правы, – сказал Фосетт. – Но каждый, кто причастен к успеху колонии Джерси, не за то боролся два десятилетия, чтобы просто взять и все сдать Кремлю.
До этого президент слушал их спор не прерывая. Но теперь поднял руку:
– Джентльмены, я не собираюсь им выкладывать все. Но у нас теперь есть огромное количество информации, которой мы можем поделиться с русскими и всем остальным миром в интересах человечества. Открытия в области медицины, геологии и астрономии должны быть свободно доступны каждому. Тем не менее вы можете быть спокойны. Я не собираюсь ставить под угрозу наши космические и оборонные программы. Все, что касается этих областей, останется в наших руках. Ясно?
Вошел стюард с дымящимися тарелками с яйцами, ветчиной и блинчиками, и в обеденном отсеке наступила тишина. Стюард наполнил чашки кофе. Как только он вышел в камбуз, президент глубоко вздохнул и посмотрел на стол перед Броганом.