В помещении стояла мертвая тишина, слышен был только вой бури снаружи и их усталое дыхание.
– Кто-нибудь дома? – позвал Дирк.
Он еще дважды повторил вопрос, но ответа не было. Мрачный коридор манил пройти дальше, но Питт все никак не мог решиться. Он учуял еще один запах. Табачный дым. Еще более едкий, чем от сигар, какие курил адмирал Сэндекер. Питт не сильно разбирался в них, но знал, что дым у дорогих сигар намного более вонючий, чем у дешевых. Он предположил, что это был дым гаванских сигар высшего качества.
Мужчина повернулся к остальным:
– Что вы думаете?
– Разве у нас есть выбор? – удрученно спросил Джордино.
– Даже два, – ответил Питт. – Мы можем либо сами убраться отсюда, пока есть возможность, и продолжить борьбу со стихией. Возможно, когда ураган стихнет, сможем украсть лодку и сбежать назад во Флориду…
– Либо сдаться на милость кубинцам, – перебил Ганн.
– Все к этому идет.
Джесси покачала головой и бросила на него печальный взгляд.
– Нам нельзя уходить отсюда, – сказала она без тени страха. – Шторм не затихнет еще несколько дней, и никто из нас не готов к тому, чтобы продержаться там хотя бы четыре часа. Я думаю, нужно отдать наши судьбы в руки Кастро. В худшем случае посидим в тюрьме, пока Государственный департамент США не договорится о нашем освобождении.
Питт посмотрел на Ганна:
– Руди, что скажешь?
– Мы зажаты в угол, Дирк. Логика на стороне Джесси.
– Эл, а ты что думаешь?
Джордино пожал плечами:
– Дружище, если скажешь, я готов хоть вплавь отправляться обратно в Штаты.
Дирк знал, что он готов доказать свои слова делом.
– Будем честны, – продолжил Джордино, – нам долго не протянуть. Не хочу это говорить, но, кажется, нам лучше поднять белый флаг и сдаться.
Питт посмотрел на них и подумал, что о лучшей команде для таких приключений он и мечтать не мог. Не нужно быть предсказателем, чтобы понимать, что все складывается не лучшим образом.
– Ну, так уж и быть, – мрачно улыбнулся он. – Заглянем на вечеринку.
Они миновали коридор и вскоре прошли под аркой в огромную гостиную, отделанную в раннем испанском стиле. На гигантских настенных гобеленах красовались галеоны, дрейфующие под закатом солнца или беспомощно гонимые на рифы порывами штормового ветра. В меблировке чувствовалась склонность хозяина к морской тематике, комната освещалась старыми корабельными фонарями из меди и цветного стекла. В камине трещал огонь, поддерживая в помещении тепло.
В комнате не было ни души.
– Жуть, – прошептала Джесси. – У нашего хозяина ужасный вкус в декоре.
Питт поднял руку, призывая к тишине.
– Из той арки между рыцарскими доспехами раздаются голоса, – едва слышно сказал он.
Они зашли в другой коридор, слабо освещаемый свечами, расставленными через каждые десять футов. Смех и невнятные мужские и женские голоса доносились все громче. Проем арки на другом конце коридора был закрыт занавесом. Путники ненадолго остановились, затем отдернули занавес и вошли.
Они оказались в длинном обеденном зале, где за столами сидело около сорока человек, которые сразу же прервали разговор и уставились на Питта и его друзей благоговейным взглядом землян, встречающих первых космонавтов, вернувшихся из полета на орбиту.
Женщины были одеты в элегантные вечерние платья, половина мужчин носила смокинги, в то время как другая половина была облачена в военную форму. Прислуга стояла возле стола, застыв, словно на стоп-кадре фильма. Молчание было напряженным, будто натянутая струна. Такая сцена могла бы стать украшением для любой голливудской мелодрамы начала тридцатых годов.
Питт осознал, что они являли собой впечатляющее зрелище. Промокшие до нитки, в рваной одежде, синяках и ссадинах, со сломанными костями и порванными мышцами и волосами, облепившими голову, они были похожи на грязных крыс, вылезших из сточной канавы.
Дирк повернулся к Ганну и сказал:
– Как сказать «Простите за беспокойство» на испанском?
– Понятия не имею. Я учил французский.
Затем Питта осенило. Большинство военных были высокопоставленными советскими офицерами. Только один человек в форме, похоже, был кубинцем.
Зато Джесси оказалась в своей стихии. В глазах Питта она выглядела величественной, как королева, несмотря на то, что ее дизайнерский походный костюм превратился в рваные лохмотья.
– Среди вас найдется джентльмен, который предложит даме стул? – спросила она.