– Ладно, – сказал он. – Теперь возвращайся назад к станции, только не беги.
Когда дежурный прошел половину пути к зданию станции, Хаген уже заворачивал за угол следующего квартала. Он сделал еще четыре поворота, чтобы объехать эвакуатор и фургон, а затем погнал машину прямиком в аэропорт.
Леонард Хадсон вышел из лифта, опустившего его в самое сердце штаб-квартиры колонии Джерси. В руках он держал зонтик, с которого стекали капли дождя, и причудливой формы чемоданчик из отполированного до блеска орехового дерева.
Он отвечал на приветствия сотрудников коротким кивком, не поворачивая голову в их сторону. Хадсон никогда не был нервным человеком, и редко можно было увидеть, как его терзают сомнения, однако сейчас он был обеспокоен. Сообщения от других членов «внутреннего ядра» вселяли опасения. Кто-то планомерно выслеживал каждого из них, одного за другим. Этот кто-то успешно находил бреши в их тщательно разработанных тайных операциях.
Теперь мечта о лунной базе, все разработки, планирование, жизни людей, деньги и усилия, затраченные на колонию Джерси, оказались под угрозой из-за неизвестного злоумышленника.
Он вошел в просторный, но скупо обставленный кабинет, где его уже ждал Гуннар Эриксен.
Тот сидел на диване, держа в руках чашечку горячего кофе и покуривая изогнутую трубку. Его круглое лицо без единой морщины выглядело мрачным, глаза загадочно поблескивали. Он был одет небрежно, но очень стильно, в дорогую спортивную куртку из кашемира, бежевый свитер с треугольным вырезом ворота и подходящие по цвету шерстяные брюки. В эту минуту он был похож на торговца машинами «Ягуар» и «Феррари».
– Ты разговаривал с Фишером и Бутом? – спросил Хадсон, повесив зонтик и ставя чемодан возле стола.
– Разговаривал.
– Есть мысли, кто это может быть?
– Нет.
– Странно, почему он нигде не оставил отпечатков, – сказал мужчина, присаживаясь на диван рядом с доктором Эриксеном и наливая себе кофе из стеклянного кувшина.
Ученый выпустил к потолку струю дыма.
– Еще более странно, что его невозможно разглядеть ни на одной пленке, где он появлялся.
– Агент мог использовать какой-нибудь электронный прибор для искажения картинки на видеокамере.
– Он не похож на обычного частного детектива, – размышлял Эриксен. – Это профессионал высшего класса, у него есть солидная поддержка.
– Агент отлично ориентируется на местности, у него всегда есть все нужные удостоверения и пропуска. А та история, что он наплел доктору Муни насчет аудиторской проверки в главной бухгалтерии, была просто превосходной. Я бы и сам купился на нее.
– Что мы о нем знаем?
– У нас есть всего несколько его описаний, да и то они все слишком различаются во всех его характеристиках, кроме размеров. Все отметили, что он толстяк.
– Возможно, президент обратился в какие-то секретные спецслужбы, о которых не знаем даже мы.
– Если бы это было так, – засомневался Хадсон, – тогда за нами следили бы тучи тайных агентов. А этот, кажется, работает в одиночку.
– Ты не рассматриваешь возможность того, что президент мог тихонько нанять агента, отдаленного от правительственных структур? – спросил Эриксен.
– Я думал об этом, но сильно сомневаюсь. Наш друг из Белого дома внимательно следит за Овальным кабинетом. Он отмечает все звонки и всех, кто звонит, входит или выходит из исполнительного крыла. Конечно, у президента есть еще личная телефонная линия, но не думаю, что о таких делах он стал бы договариваться по телефону.
– Интересно, – сказал Эриксен. – Толстяк начал свое расследование именно там, где мы придумали колонию Джерси.
– Вот-вот, – подтвердил Хадсон. – Он обыскал кабинет Эрла Муни в лаборатории имени Паттендена, а затем отследил телефонный звонок генералу Фишеру и даже намекал, будто ты требуешь, чтобы я оплатил тебе самолет.
– Это очевидное указание на наши фиктивные смерти, – задумчиво сказал Эриксен. – Значит, он как-то сумел связать нас между собой.
– Затем агент объявился в Колорадо и напал на Фишера, вдобавок украв блокнот с фамилиями и телефонными номерами ведущих людей, работающих над проектом «Колония Джерси», среди которых есть и несколько человек «внутреннего ядра». После этого ему удалось уйти, когда мы пытались отловить его у Нью-Мексико. Нам повезло лишь в одном – один из наших агентов безопасности заметил, как в аэропорту Альбукерке приземлился частный самолет без опознавательных знаков, из которого вышел толстяк. А улетел он всего через два часа.