Свое мнение насчет «правдивого» янтаря Вульм оставил при себе. В конце концов, это не его дело.
— Перевернись-ка на спину, — велела Эльза.
Натан вывернул голову, уставясь на сивиллу зрячим глазом. Кровать страдальчески заскрипела, грозя развалиться. Было ясно, что этим парень ограничится. На спину его не перевернула бы и рота гвардейцев.
— Что у тебя с лицом?!
— А что? — Натан щекой потерся о плечо. — Лицо как лицо… Это у Ямлака рожа страхолюдная! Я когда на размен шел, боялся. Вдруг и у меня такая станет? Не стала, хвала Митре! Не стала, да? Правда, госпожа Эльза?
Эльза медлила с ответом. Страхолюдина? Нет, это уж слишком. Но и красавцем Натана назвать было трудно. Губы — оладьями, и видно: не в драке расквасили. Глаза навыкате, ноздри раздулись, вывернулись. Еще не урод, и вообще, с лица воды не пить… Впрочем, кто сможет точно провести границу, за которой начинается уродство?
— Надо узнать, закончился ли размен. Что у тебя с ухом?
— А, это… Камнем порвало, когда меня убивали. Господа маги меня спасли! И господин Вульм. Если б не они…
Эльза жестом пресекла словоизвержение:
— У тебя были еще повреждения? После размена, и перед тем, как ты снова попал в грот?
Натан задумался, морща лоб.
— Два зуба выбили. Синяки, ссадины…
— Все?
— Ага.
— Закрой глаза.
Парень послушно зажмурился. Сивилла возложила руки ему на голову. Натан растекся кашей, губы-оладьи сложились в блаженную ухмылку.
— Еще могу, — бормотала сивилла, как в бреду. — Могу!..
Она тоже улыбалась, но улыбка на ее лице, обезображенном струпом, смотрелась жутковато. Эльза походила на безумную. Или одержимую. Снизу донеслись приглушенные шаги, голос Циклопа — слов было не разобрать — и стук входной двери. Господа маги изволили встать, понял Вульм. Не зовут, и ладно. Лучше за этими приглядеть. Еще взбесятся по новой… Он сам себе дивился. Кто б сказал, что Вульм из Сегентарры на старости лет станет подрабатывать нянькой — мигом зубов бы не досчитался! Денег, что ли, с Циклопа стребовать?
Под окном заржал пони.
— А это что у тебя? — спросила Эльза.
— Где?
— Вот, на голове.
— Шишка, небось. Ты меня… Когда вы меня толкнули, госпожа Эльза, я по лестнице кубарем… Ну, вот и набил.
— Я? Толкнула?!
— Вы не виноваты! Я дверь открыл, а вы как наброситесь! С ног меня сшибли… Я ж не знал, что вы такая сильная! — в голосе Натана звучал восторг. Парень неуклюже пытался льстить: — А шишка заживет! Подумаешь, шишка! Я на вас не в обиде. Честно!
— Шишка, значит, — Вульм без церемоний запустил пальцы в жесткую, кучерявую шевелюру изменника. Нащупал бугорок, и впрямь напоминавший шишку. Словно по наитию, передвинул ладонь правее, раздвинул волосы: — А это что?
— Где?!
— Щупай, щупай…
Натан лихорадочно обшаривал голову:
— Шишка! Еще одна…
— Как это тебя угораздило? Еще жениться не успел, а рога уже выросли!
— Рога?!
— Нет, это мозги наружу лезут! Много их у тебя, не помещаются…
Парню потребовалось время, чтобы осознать: насчет мозгов Вульм шутит. И насчет женитьбы. А насчет рогов — чистая правда. Вот они, под пальцами.
— Так что ж это теперь? Я что, демоном стану?!
Рожки. Вывороченные ноздри, губы-оладьи. Пласты исполинских мышц, ороговелые ступни с «трещинами» на пятках… «Копыта! — понял Вульм. — Точно, копыта!»
— Демоном? И не надейся! Скорее уж, бычарой.
Натан побагровел:
— Вы это серьезно, господин Вульм?!
— А что, в морду дашь? Забодаешь?
— Вы это бросьте… со мной шутки плохи…
— Ты сам прикинь, бедолага! Рога, копыта, силы — хоть паши на тебе…
— Я не хочу быком! Уж лучше демоном! — забыв о своих выдающихся достоинствах, парень сел на кровати. — Госпожа Эльза! Скажите ему! Вы же обещали! Мой отец платил не за быка…
Дрожа всем телом, сивилла отпрыгнула к стене:
— Я не знаю… Не знаю я! Обычный размен, таких много делали. Он должен был стать сильным! Очень сильным! Это вы отвели его в грот! Вы виноваты! У него еще не закончились изменения. А тут — ухо, зубы, ссадины… Янтарный грот продолжил размен! Перекроил его дальше… Я не знаю, что теперь будет!
Она закрыла лицо руками. Сгорбилась, сделавшись похожа на старуху. Надо же, изумился Вульм. По себе так не убивалась, как по парню. Женских слез он терпеть не мог. В прошлом Вульму доводилось отправлять женщин в мир иной. Но мучить — никогда. Не нравилось ему это, раздражало.
— Хватит! — рявкнул он. — Кто тут сивилла? Он еще будет меняться?