Неделя роскоши.
И в итоге — топор палача.
— Хватит! — велела она служанкам. — Я хочу одеться!
7.
Вошел мужчина, прекрасный как бог.
Камзол-пурпуэн из травчатой, расшитой золотом парчи. Короткий, до бедер, подбитый куницей плащ со стоячим воротником. На носках туфель — кружевные розетки с изумрудами. Шелковый берет лихо сбит на ухо, страусиные перья концами свесились за плечо. Прорези, буфы, галуны…
— Как спалось нашему сокровищу? — с улыбкой спросил король.
— Благодарю, ваше величество…
Ринальдо прошелся по спальне, нимало не смущаясь видом смятой постели. Подмигнул Эльзе, отчего девушку вогнало в краску. Чувствовалось, что король встал давно, и все свободное время посвятил красоте. Волосы Ринальдо блестели от помады. Кончики тщательно подстриженных усов щегольски загибались вверх. На подбородке темнел узкий клинышек бороды. Сам великий Митра не отыскал бы в облике его величества черты того безумца, который вчера бил Эльзу по лицу, а потом, умоляя о чуде, волочился за ней по полу. Все прошло удачно, поняла сивилла. Лекари отняли мальчику ногу, принц жив. Августейший отец уверен в благополучном размене…
— Наше сокровище довольно?
— Ваше величество слишком добры ко мне. Я — простая девушка…
— Нет! — в притворном ужасе вскричал король. — Простая? Наше сокровище не имеет цены! Предложи нам Махмуд Равийский свою казну до последней монетки, и гарем впридачу, в обмен на вас… Мы рассмеемся в лицо султану! Мы скажем ему: «Царственный брат мой! У каждого государя…» Впрочем, это пустяки. Наше сокровище не должно беспокоиться тем, что мы скажем Махмуду. От этого вянут губки и портится цвет лица…
Схватив подушку, еще не до конца остывшую после сна, король с силой втянул ноздрями запах Эльзы. Верхняя губа Ринальдо вздернулась в усмешке, обнажив крепкие, белые зубы. Он швырнул подушку обратно, словно строптивую любовницу. Король чего-то ждал. «Чего? — недоумевала сивилла. — Как он сказал? Наше сокровище не должно беспокоиться…»
— Как здоровье его высочества?
Эльза спрашивала, повинуясь странному наитию, и угадала.
— Великолепно! — Ринальдо отвесил сивилле церемонный поклон, словно Эльза была здесь королевой, а он — шутом. — О лучшем трудно и помыслить! Как говорится, вашими молитвами…
— Ампутация прошла успешно?
— Ампутация? — изумился король. — О чем вы?
— Ну как же? Нога принца…
Король задумчиво изучал Эльзу. Под его взглядом девушка чувствовала себя голой. Словно и не было служанок-близнецов, принесших ей платье и туфли, шитые бисером; словно она до сих пор сидела в лохани, а его величество, взявшись за край, ощупывал ее взглядом. Так опытная сводня щупает грудь девчонке из провинции, прикидывая, кому ее лучше будет предложить.
— Обе ноги принца пребывают в добром здравии, — наконец сказал Ринальдо. — Вы что, не знали? Мы полагали, вам известны все обстоятельства…
— Я…
— Выходит, мы первыми сообщили вам добрую весть?
— Принц здоров? — забыв о приличиях, Эльза кинулась к королю, упала перед ним на колени. — Принц не стал калекой? О светлая Иштар, благодарю тебя…
Ринальдо сел на кровать.
— Забавно, — протянув руку, он кончиками пальцев погладил Эльзу по больной щеке. Прикосновение к струпу было неприятным. — Вы спасли нашего мальчика, и теперь изумляетесь результату… Это что, первый размен такого рода?
— Я…
— Вы вернули принцу здоровье, — размышлял король, мрачнея с каждым словом. — Мы требовали разменять искалеченную ногу на мудрость или мощь. Вы твердили, что не в силах этого сделать. Потом вы согласились, и принц выздоровел. Лекари сходят с ума, теряются в догадках. Принц цел и невредим, если не считать малого фрагмента памяти — одни сутки, может, чуть больше. Наш мальчик забыл проклятую охоту. Мелкий, необременительный пустячок…
Его рука вновь метнулась вперед. Пальцы сжались на горле Эльзы:
— Ты разменяла память на ногу?!
— Я… — она задыхалась.
— Ты! Почему ты не сказала нам?!