— Какой темперамент! — восхитился старец.
— Не надо! Не убивайте ее!
— Стоять!
Рык Циклопа превратил Натана в камень.
Груда тряпья копошилась у камина. Последний удар Вульма угодил сивилле в голову. Движения Эльзы сделались вялыми, бессмысленными. Сегентаррец упал рядом на колени, прижал сивиллу к полу, завернул ей руки за спину — до хруста. Эльза жалобно заскулила — и затихла, покорившись своей участи. Вульм принялся умело вязать ей запястья. Откуда он успел извлечь ремешок сыромятной кожи, осталось загадкой.
Циклоп задумчиво вертел в руках диадему.
— Что и требовалось доказать, — с удовлетворением сообщил он. — Два состояния. Зверь без янтаря, человек с янтарем. Ах, сивиллы, бедные мошки… Так влипнуть в Янтарный грот! Надо будет приручить зверную ипостась. Иначе она рано или поздно перегрызет нам глотки. Если по совести, человек мне нравится больше…
С нежностью, которую трудно было ждать от сына Черной Вдовы, он надел диадему на голову Эльзы. Скулеж возобновился, и сразу же сменился жалобными всхлипами. Избитая, связанная, лишенная надежды, сивилла плакала навзрыд — реквием всему, что составляло ее жизнь.
— Я не воровка… я… не воровка…
Циклоп присел на корточки, тронул Эльзу за плечо. Сивилла сжалась в ожидании нового удара. Нет, Циклоп лишь похлопал ее, будто пони, успокаивая — и убрал руку.
— Ты не воровка, — сказал Циклоп мягким, дружеским тоном. — Все в порядке. Тебя никто не обидит. Сейчас я тебя развяжу. Ты не станешь драться?
— Я…
Эльза подняла голову. Увидела на носу и подбородке Циклопа кровоточащие царапины от ногтей — и содрогнулась. Губы женщины затряслись:
— Это я?
— Все в порядке, — повторил Циклоп. — Только пообещай мне, что ты не снимешь диадему без моего приказа. В постели, в лохани с горячей водой; в отхожем месте. Нигде, ни за что. Если диадема случайно упадет, ты схватишь ее быстрее молнии. И вернешь на прежнее место. Обещаешь?
— Диадема? Я отдала ее вам…
— Диадема у тебя на голове. Считай, что я одолжил ее тебе. На время. Ты будешь носить ее день и ночь, пока я не разрешу снять. Хорошо?
«Ты сумасшедший, — читалось в глазах женщины. — Я тебя боюсь. Но у меня нет выбора.»
— Хорошо. Я буду ее носить.
— Вот и замечательно…
Не глядя, Циклоп протянул руку, и Вульм вложил ему в ладонь рукоять своего кинжала. Острое лезвие быстро справилось с путами.
— Ты свободна. И помни: ни в коем случае…
— Диадема, — кивнула сивилла. — Я помню.
Она попыталась встать. Качнулась, едва не упав. Циклоп поддержал ее, жадно всматриваясь в лицо Эльзы. Он ждал, и дождался. Лицо менялось, освещенное янтарным солнцем. Желтели, рассасываясь, синяки; сходили отеки. Гнойная сукровица перестала сочиться из-под затвердевшего струпа на щеке…
— Душечка! — всполошился Симон. Резвей юноши маг взлетел с кресла: — Вам необходим отдых. Умоляю, соблаговолите… С радостью уступаю очаровательной… Может быть, вина?
Спустя мгновение Эльза уже спала, свернувшись клубком.
6.
— Говоришь, тебя пытались убить? В городе?
— Убить? — Вульм пожал плечами. — Вряд ли. Предупреждали…
Циклоп прошелся по разгромленному кабинету. Вино подсохло, в липкой жиже оставались следы от башмаков. Подошвы чавкали, радуясь угощению. Наблюдая за ним, Вульм вспомнил, как в первый же день, отправляя к Амброзу воробья, признался Циклопу с Симоном, что взял подряд на слежку. Он ждал скандала, обвинений, угроз; полагал, что наглого соглядатая без промедления выпрут из башни в три шеи… «Следи, — отмахнулся Циклоп. — Делать тебе больше нечего…» А старый маг и вовсе скорчил такую гримасу, что у Вульма пропала всяческая охота развивать эту тему.
— Амброз полагал, что тебя убьют.
— Меня пометили углем. Я оправдался.
— Амброз не мог знать, что ты оправдаешься. Ты для него — послание, отправленное разным людям. А твоя смерть — письмо, адресованное Симону и мне. Пути Амброза Держидерево извилисты, как пути корней в земле.
— И что же Амброз хотел написать моей кровью?
— Вы переманили моего соглядатая, сказал Амброз. Вы уничтожили Янтарный грот. С первого раза, уйдя из пещеры живыми. Вы знали, что делаете. Я не верю в случай и в стечение обстоятельств. Вы знали и скрыли это от меня, несмотря на королевский приказ. Я оскорблен, сказал Амброз.