- Фаина вразумит, - с уверенностью прохрипел простуженный абориген. Сел, опираясь спиной о сосну напротив Завьялова, уставился на него безразличными глазами послушной сторожевой собаки.
Борис незаметно бросил взгляд в сторону: в кустах мелькнула шкурка полосатого кота. Василий-Жюли прокрался по зарослям до пенька поблизости от пленника. Укрылся.
О том, где находится Арсений-Миранда уже известно - они в подвале дома шаманки. Что будут делать с Борисом, куда его поведут - тайна за семью печатями, поскольку к деревне его уже не потащили.
Минут через двадцать до небольшой полянки воле опушки добежал усатый Назар. Сфотографировал Завьялова со связанными руками и передал приказ Фаины: вести пленника на какую-то заимку.
Арсений не мог бы сказать, отчего выступили слезы. От злости, ярости, бессилия и может быть - от разочарования: его умелый сильный командир - п о п а л с я! позволил себя скрутить! Ведь судя по отметке часового табло, его схватили уже давным-давно, он даже не побегал, не подурачил как следует сиволапых деревенщин!
"Спокойно, Сеня, спокойно. Забудь о том, что кое-кто из этих мужиков читает еле-еле. З д е с ь это не показатель, образованный мой. Эти люди - н а с в о е й з е м л е, - зазвучал в голове рассудочный голос диверсантки. - Борис мог попасть в засаду, мог угодить в какую-то колдовскую ловушку Фаины. Успокойся. Мы проиграли первый бой, но не битву. Если к нам до сих пор не пришла Жюли, значит она рядом с Борисом. Она знает, где его держат - выведет".
"К трупу?!"
В оконную фанерку постучали, привлекая внимание пленника. На полу завозился, заскулил Примак.
- Заткнись, - рыкнула ему Миранда. - Не с тобой говорить хотят.
- А ты кто такой, кто такой, сучонок?! - заерепенился старатель.
Миранда треснула его носком кроссовка в ребра. Примак заткнулся.
- Эй, ты! - прозвучал с улицы негромкий голос.
"Видишь, Сенька, как нас уважают, - усмехнулась диверсантка. - В подвал больше не суются. Пуганные".
- Поговорим? - продолжал взывать к диалогу голос, в котором пленники опознали усача Назара.
- Валяй! - звонко и насмешливо крикнула Миранда.
- Фотку - видел?
- Ну.
- Понимаешь, что у нас заложник есть? Что если дернешься, он за тебя по полной ответит?
- А сам ответить не боишься?
- А мы посмотрим после, кто отвечать будет, - не обидевшись на ответ Миранды, издевательски насмешливо хохотнул Назар. Дальше его голос зазвучал приказывающее, строго: - Сейчас мы выпустим тебя из подвала. Пойдешь с нами.
- А если не пойду, а побегу?
- Пуля догонит.
- Это Фаина так решила - стрелять мне в спину, да?
Назар на несколько секунд замолк. Подумал.
- Я тебе не в спину, в ляжку с пятисот шагов залеплю. Хочешь попробовать?
- Не хочется. Отпирайте засов, я выхожу.
Для Арсения Миранда составила более развернутый ответ:
"Сразу рыпаться не будем. Усач сказал "пойдешь", может быть, они сами отведут нас к месту, где Бориса держат. Там, наверняка, и Жюли где-то поблизости, вместе прорываться легче будет".
Над головой пленника откинулась крышка подпола, браво поигрывая плечами, Арсений-Миранда выбрался наружу. В просторную светлую комнату с иконами и прочной деревянной мебелью. Помимо суровых иконописных ликов комнату украшали присутствием четыре вооруженных мужика со свирепыми обветренными рожами. Подручные шаманки стояли по углам, держали парнишку-заключенного под перекрестным обстрелом.
"Ух! как нас встречают! - чуть нервно пошутила диверсантка. - Но стоят обормоты - не грамотно. Если б захотела..."
"Не надо. Мы решили, что пока сопротивляться не будем".
Назар показал дулом на расстеленную поверх табуретки одежду, буркнул:
- Снимай свое. Переодевайся.
- А это, типа, обязательно? - нахально улыбнулся пленник. - Или пора в чистое прикинуться?.. Так я лучше в своем, в привычном...
- Поговори мне. Делай, что велено и язык попридержи.
"Будем переодеваться", - вздохнула Миранда и взяла с табуретки холщевые штаны, рубаху-косоворотку из домотканой ткани с вышивкой по вороту.
- Носки дадите?
- Босиком пойдешь.
- Замерзну.
- Не успеешь.
"Вечер перестает быть томным, - высказалась диверсантка. Под длинным рукавом штормовки Миранда держала нож с открытым лезвием. - И что бы тебе, Сенька, "выкидуху"-то с кнопочкой не приобрести!.. Её бы я нашла куда припрятать!"
Медленно подняв правую руку, Миранда вытащила из-под рукава нож и осторожно, глядя на мужиков, положила его на тумбу:
- Не будем нервничать, господа, - улыбнулась мужику, чьей палец, как заметила пришелица, напрягся на курке. - Мы люди доброй воли. А бабушке потом пол от крови отмывать...
Ерничая и издеваясь над охранниками, Арсений-Миранда переоделся в просторные штаны, длинную рубаху, поерзал телом, проверяя все ли удобно, не жмут ли порты в шагу, не мешает ли косоворотка поводить плечами.
- Что-то он у нас разговорчивый больно, - не выдержал наиболее нервный охранник, палец коего уже побелел от напряжения на курке. - Может - вразумить?
- Баба Фая вразумит, - пообещал Назар и приказал Арсению: - Руки вытяни.
- А последнюю просьбу можно?
- Можно, если закурить попросишь.
- Не балуюсь. Здоровье берегу. Я хочу взять с собой мой плеер. Привык, понимаете ли, музыку слушать. Расслабляет.
- Перетопчешься. Руки вытяни!
На руках пленника защелкнулись милицейские наручники.
Арсения-Миранду вывели во двор, где возле закрытых ворот стояла телега с лошадью. Велели сесть. Держа под прицелом, через наручники перекинули веревку и примотали ее к рейке правого борта.
На руки пленника, пряча железо наручников, накинули тряпицу и только тогда, открыв ворота, вывели лошадь под уздцы на улицу.
"Сенька, ты какой иностранный язык предпочитаешь - английский или французский?"
Телепат решил, что Миранда отвлекает его тягот жизни, собирается в дроге образовательный урок провести.
"Без разницы", - буркнул.
"Тогда выбираю французский, поскольку наш профессор из тех земель. Жюли, мне кажется, мы скоро может встретить, так что если начну под фривольную мелодию с подругой общаться - не удивляйся, а переводи".
По лесу бежал маленький полосатый кот. Почти четыре часа Жюли кралась за мужиками, уводящими Бориса. Заблудиться образованная дама не боялась, лишь удивлялась, почему охотники петляют по нехоженому лесу, не идут к заимке напрямую, а вензеля выписывают. Вначале вставшее солнце светило коту в левое ухо, потом внезапно оказывалось на затылке, пару раз почти добиралось до левого виска: сельчане кружили по лесу, как будто опасались преследования, путали следы.
Блуждать кругами перестали, лишь подойдя почти вплотную к невысокому бревенчатому домику на солнечной полянке. Митяй нашарил за притолокой ключ от агромадного амбарного замка, поскрежетал им в скважине. Распахнул дверь во всю ширь, молчаливым кивком приказал Нестору заводить в сторожку пленника.
Дверь за вошедшими мужчинами сразу же захлопнулась, кот покрутился возле заимки. Услышал, как беспечно и незлобиво перекидываются словами охотники - вроде бы зарезать пленника пока не собираются. Прищурился на солнце, выбирая направление, помчался на северо-восток, где предполагалось быть деревне! Идти обратно по следам, плутать, кружить, наматывая лишние километры, Жюли не собиралась.
О том, что аборигены не зря выписывали вензеля, догадалась слишком поздно.
К деревне н е б ы л о прямого пешего пути.
...Сухая, с виду совершенно обычная тайга приветствовала полосатого зверька покачиваниями пирамидальных, чисто северных верхушек сосен и елей. Чирикали, летали птички, звенела всяческая насекомая мелочь: кот на охоту и игру не отвлекался. Гладкий мох почти не проминался под мягкими кошачьими лапами, Василий-Жюли несся вперед, немного опасаясь только змей и лис. Яркое, не укрытое за облаками солнце показывало направление, Жюли ничуть не сомневалась, что, значительно сократив расстояние, скоро выйдет к деревне.