- Вам кого? - не отвлекаясь от процесса, произнесла "пейзанка".
- Добрый день, барышня, - галантерейно приосанился Лев Константиныч. - Простите за вторжение.
- Вам - кого? - с нажимом повторила девушка.
- Я старый друг Ольги Александровны. Хочу ей сделать сюрприз. Вы мне не поможете?
Упоминание лелиного имени мгновенно изменило атмосферу: с невнимательно небрежной, на полную гостеприимства. Барышня-крестьянка отложила баночку с румянами, садиться предложила.
- Видите ли, сударыня, - доверчиво, по-стариковски, глядя на "пейзанку", велеречиво объяснялся генерал, - я хочу сделать Ольге Александровне сюрприз. Вы не могли бы, милая, отнести Оленьке записочку... Ничего не говоря обо мне, это сюрприз! Я хочу быть для нее приятной неожиданностью...
В результате хитрых объяснений, генерал заполучил бумажку, нацарапал на ней несколько строк:
"Уважаемая Ольга Александровна. Леля.
Я близкий друг Вашего внука. Нам необходимо встретиться и поговорить.
Жду Вас в гримерке. Прошу не показывать волнения.
Мобильный телефон и сумочку, пожалуйста, оставьте в репетиционном зале.
За Вами наблюдают".
Лев Константинович вчетверо сложил бумажку, протягивая ее девушке, смущенно улыбнулся:
- Здесь личное, сударыня. Рассчитываю на вашу скромность.
Молоденькая девчонка покраснела даже под белилами-румянами, цапнула записку и не удержалась от укола:
- Могли бы и не предупреждать..., - повела плечом: - Я не читаю чужих писем...
- Я полон восхищения, мадмуазель!
Понукаемый генералом взгляд постоянно тянулся к зеркалам гримерки. Лев Константинович ходил по узкому проходу между креслиц, бдительно прижмуривался: не хотел встречать кумира с разбалансированной зеркалами психикой! Кружил, сновал, но всюду - натыкался. Блестящие под лампами поверхности подхватывали и многократно множили его фигуру из любого положения! Манили поглядеться!
Завьялов сжалился:
"Да ладно, Лев Константиныч, охорашивайся. Я как бы - отвернусь".
"Спасибо, друг Борис!" - генерал тут же приник к зеркалу.
Завянь не видел, но почувствовал - приглаживает брови. Остатки прежней роскоши на черепушке грамотно распределяет.
"Порядок, Боря, генерал Потапов - в форме".
"Ты, генерал Потапов, учти - Леля курильщиков не любит. Мой дед иногда трубочку покуривал. Но только - на балконе".
Борис уже не знал, что лучше: отвлекать взволнованного почитателя пустыми разговорами и тем дробить сознание, или заткнуться, спрятаться и дать восстановиться целостному интеллекту. В дороге до Москвы они уже обговорили все детали, Лев Константиныч матерый трезвомыслящий разведчик... Еще недавно был. Всех топтунов засек с профессиональной четкостью. Бабушкам и девушкам извилины заплел...
Волнение вмешалось в планы с оглушительностью канонады! Завьялову уже казалось, что еще чуть-чуть и разнервничавшийся Лев оглохнет к внутреннему голосу (личного) рассудка и затокует, как распустивший хвост глухарь!
В подобной обстановке лучший метод - оплеуха. Пощечина, точнее выражаясь.
"Лев Константинович, а за своими женами - ты так же ухаживал?"
"В смысле - как?" - затормозил нервную пробежку между кресел генерал.
"В смысле - с помешенным рассудком".
"А я что... уже?"
"Уже отъехал, дядя Лева. Уже - в соплях".
"Да я тебя... ЩЕНОК!!"
"Во. Узнаю дружище генерала..."
Дверь в гримерку резко распахнулась. На пороге стояла Ольга Александровна Завьялова.
Только внук Борис мог разглядеть в чертах, все еще очень красивого лица бабушки, следы бессонной ночи и усталости.
Кроткая прическа уложена - волосок к волоску. Шейный бант на блузке в безукоризненной симметрии. На стискивающих косяк тонких пальцах - красивое кольцо, которое Леля считала талисманом.
Негромкий флер духов.
Знаменитая актриса вошла, закрыла дверь гримерки. Генерал "отъехал" окончательно:
- Я..., Ольга Александровна...
- Я знаю, кто вы. - Мелодичный сильный голос Лели звучал совсем спокойно. - Мне показывали фотографии из "Золотой Ладьи". Там вы рядом с моим внуком. - Ольга Александровна подошла вплотную, слегка нахмурившись, прочла каждую морщинку на генеральском лице: - Почему Борис представил вас м о и м приятелем?
- Я не могу вам объяснить, - обретая неожиданную твердость речи и духа, Лев Константинович покрутил головой. - Простите - не могу.
Ольга Александровна отвернулась, отошла в угол к длинной вешалке и ширме.
- Где Борис? Что с ним случилось?
Бабуля держалась на пятерку с двумя плюсами! Вопросы задавала с горделивой невозмутимостью императрицы, на непонятного нарядного господина смотрела чуть высокомерно, но пока что не убийственно.
Завьялов знал, к а к убивает Леля взглядом!
Но и недавно нервный Константиныч, что странно - удар держал по-генеральски.
- Сядьте, пожалуйста, Ольга Александровна.
Леля подняла брови вверх. Как бы предупреждая "я здесь сама решаю, садиться мне или стоять".
- Прошу вас, сядьте, - с мягкой настойчивостью, пророкотал Потапов.
- Может быть, представитесь вначале?
- Извольте. Лев Константинович.
Леля в упор смотрела на пожилого мужчину, объявившего себя близким другом ее внука. Она видела его впервые. Она никогда о нем не слышала.
- Это ваше настоящее имя? - тонкая насмешка на Лелином лице, намекала на подстрочник: "Вы не опасаетесь, что я назову ваше имя полиции? Там вами крайне интересуются, "Михаил Борисович" из Конотопа..."
Константиныч изобрел не менее многослойную улыбку:
- Ольга Александровна. Когда Борису было пять лет, вы взяли его день рождения Святослава Викторовича. Взрослые сидели за столом, дети развлекали себя, как могли: играли в принцев и принцесс.
Маленький Борис, заигравшись, ненароком положил в карман сапфировый браслет Аделаиды Анатольевны.
Забыл об этом.
Через несколько дней разразился грандиозный скандал. Все выпытывали у детей "не трогали ли они маленькую черную шкатулочку, что лежала под замком в письменном столе?". Детки отвечали - да, мы брали. Но браслетом поиграли и оставили.
Дом обыскивали, хотели даже домработницу уволить...
Месяца через полтора, Борис опять надел парадно-выходной костюмчик... В кармашке брюк - лежал браслет.
Вы помните тот случай, Ольга Александровна? Борис тогда от стыда и страха даже заболел. Грозил, что если вы расскажите, что браслет "украл" он, то уйдет на улицу без одежды и там замерзнет. В самом большом сугробе.
Вы пожалели внука, Ольга Александровна. Вы взяли тот браслет. Принесли его в дом Святослава Викторовича и Аделаиды Анатольевны. Засунули его между диванных подушек, довольно скоро драгоценность обнаружили.
Вы добрая и мужественная женщина, Ольга Александровна. Борис сказал, что доверяет вам всецело, мой визит связан лишь с его беспокойством о вас.
Ольга Александровна вытянула руку в сторону, нашарила подлокотник кресла и боком, окостенело и неловко, шагнула влево. Села.
Борис всегда удивлялся, как четко отличные актрисы делят маски: личина "для чужих", "открытое лицо" без наносного обаяния для общения с родными. Сев в кресло, Леля перестала быть Ольгой Александровной Завьяловой, народной артисткой России. Любимицей трех поколений театралов.
Даже дома - что скрывать? - Леля зачастую бывала "не собой". Проигрывала, повторяла роли, меняла настроения и маски - п р и м е р я л а с ь.
Сейчас перед господином, оказавшимся - насквозь! - с в о и м, она сидела растерянной, измученной женщиной шестидесяти пяти лет.
По гладким щекам прокатились две слезинки, все маски сброшены: Лев Константинович принес известие от Бори! О случае с браслетом знали только двое: внук и бабушка! Борис никогда не рассказал бы эту историю случайному человеку!