- Да, - подтвердил майор. - На ограбление не похоже, работал профессионал: оружие оставил на месте. Больничные камеры наблюдения зафиксировали старый "мерс", два часа назад его нашли сожженным в промзоне неподалеку от больницы. Машина была угнана буквально перед самым убийством.
Лев Константинович сел в кресло, крепко схватился за подлокотники...
Так и застыл. С вывернутыми назад локтями.
- Лев Константинович, может быть вам чего-нибудь накапать? - участливо спросил Вершинин. - От сердца там, от нервов...
- Не надо, Олег. Спасибо. - Генерал посмотрел на столичного полицейского. - Мобильные телефоны внука и Нонны - остались при них?
- Им все оставили, - кивнул майор. - Мы сейчас работаем по последним звонкам.
- Я хотел бы знать, кому перед смертью звонили внук и невестка, - мрачно, многообещающе произнес контрразведчик. - Вы сообщите мне о результатах вашей проверки, Валентин Семенович?
Майор подумал несколько секунд - он уже знал, к т о перед ним сидит с лицом каменного Командора, - кивнул:
- Сообщу. Лев Константинович, соседка по вашей городской квартире сказала, что родители Романа живут и работают за границей?
- Да.
- Вы с Ромой поддерживали тесные отношения? Знаете, с кем конфликтовал ваш внук?
"Знаю, - грустно, внутренне усмехнулся генерал Потапов. - Только это вам вряд ли поможет, майор. Поскольку это не конфликт, а - глупость. Глупость человеческая, жадность. - И уже четко для Завьялова, воскликнул: - Эх! Надо была предупредить пустомелю, чтоб не совался к Ковалеву!! Чтобы из города слиняли! Оба!"
Но вслух сказал совсем обратное:
- Не знаю я, майор. Мы живем... Мы жили врозь. Но..., челюсть - я вчера Роману свернул.
"Лев Константиныч!! - заорал внутри Завьялов. - Ты что - с ума сошел?!"
"Заткнись, Борис. Нонна здесь вчера орала, соседи могли машину видеть. Наврем в малом, не поверят в большем. Ты не знаешь, как современная криминалистика работает - следы моего ДНК остались на Роминой челюсти".
- Вы? - удивленно задрал брови Валентин Семенович. - За что?
- Да было дело, - вздохнул генерал. - С е м е й н о е.
- Позвольте мне решать, Лев Константинович, - нахмурился сыщик, - что здесь - семейное дело, а что нет. Ответьте, за что вы ударили внука?
Генерал отлепил пальцы от подлокотников, свесил руки между колен, разглядывая отбитые, содранные костяшки правой руки, сгорбился:
- Роман приехал меня уговаривать продать этот участок. Я не согласился.
- И сразу в челюсть? - недоверчиво прищурился майор.
- Ну почему же сразу... Вначале п о т о л к о в а л и.
- Но все же. Били-то, зачем?
- А достали они меня, майор, - грустно усмехнулся Константиныч и провел ребром ладони по кадыку: - Во как достали! "Продавай, да продавай!" Я не выдержал..., ну и послал по матушке...
Майор и участковый переглянулись, Вершинин на секунду смежил веки, кивнул: мол, подтверждаю, досаждали старику. Сосед наследников науськивал. Выглядел Олег Семенович при этом весьма сочувственным. За старого приятеля стоял. Но тертого московского сыщика, тем не менее, не сбил с настроя:
- Лев Константинович, - внимательно разглядывая отставного контрразведчика, сказал майор, - а вы после отъезда внука, никуда не отлучались? Дома были?
- Да, - скупо подтвердил Потапов.
- Один?
- Как видишь, - генерал развел руками, оглядел просторную единоличную берлогу, - один век коротаю.
Участковый неловко крякнул, поскреб в затылке, буркнул:
- Ты, Валентин Семенович, не того..., не туда шагаешь. Лев Константинович человек заслуженный...
- У вас есть личное оружие? - не обращая внимания на Вершинина, проговорил майор.
"Оп-паньки!" - внутренне охнул Борис. А генерал невозмутимо кивнул:
- Есть. Наградной ТТ. Достать? - и усмехнулся: - Оружие, вы говорите, на месте преступления оставили?
- Валентин Семенович! - гневно, не выдержав столичного напора, воскликнул капитан. - Рома - в н у к Льва Константиновича! Подумайте, что говорите!
И сыщик неожиданно сдался. Задумчиво поиграл бровями, достал из кармана визитку и положил ее на стол:
- Не буду сейчас, Лев Константинович, вас лишними расспросами и канцелярщиной утомлять. Как только оправитесь, зайдите, пожалуйста, в прокуратуру..., вот все мои координаты. Я, по сути дела, только за одним приехал - узнать, вы сами сообщите родственникам о гибели родных или мне это за вас сделать?
- Я сообщу, - опустил голову генерал. - Когда можно забрать тела для похорон?
- Они сейчас в судебном морге, - вздохнул майор. - Как только завершат все необходимые, мгм, процедуры - вас известят. Звоните не раньше вторника. Там сейчас столько...
Валентин Семенович не договорил, махнул рукой, и так и не присев, пошел на выход.
- Лев Константинович, - склонился над Потаповым участковый, - вы как? Может мне остаться с вами? Помочь чем-нибудь?
- Нет, Олег, спасибо, уходи. Хочу один побыть. Провожать не буду, дорогу знаешь. Ворота как следует захлопни только...
- Знаю, знаю. Вы если что - звоните! Прибегу.
- Спасибо, друг.
Из кабинета медленно вытекали гости. Иннокентий с бледными щеками, Жюли-Жози с поджатым хвостиком-метелкой, Зоя.
Зоя шла сама, циклопша тоже хотела видеть все ее глазами: Миранда, наконец-то, присутствовала там, куда ее не допускали! Не разрешали женщине с нестабильной психикой и оппозиционными настроениями путешествовать (хотя бы туристкой!) в чужие тела. Поставили на ней тавро запрета.
Теперь ее мечта - сбылась! Она здесь, она участвует, видит, полнокровно подпитывается запредельными эмоциями...
Завьялову было гадко видеть столь откровенную жадность до впечатлений. Он сидел внутри генерала молчаливым, сочувственным свидетелем и слово боялся вымолвить: утешать он никогда не умел, с соболезнованиями к мужикам не лез.
Да и что тут скажешь?! "Крепись, Константиныч, Ромка все равно говном был"?! Или наврать: "Ох-ох-ох, какого парня потеряли!"?!
Константиныч, когда внука вспоминал, только маленьким мальчонкой его и представлял! О мужике с одутловатым, потасканным лицом - не вспомнил даже на секунду.
К генералу подбежала собачонка. Лизнула свешенную руку.
На белом Кешином лице отчетливо выпучились глаза. Моргнули - жена совсем в собаку превращается!
Зоя, став совсем собой, забила Миранду внутрь, с закушенной губой и смягчившимся лицом, подошла к Потапову. Остановилась напротив замершего в кресле генерала. Негромко выговорила:
- Мы все слышали, Лев Константинович. Вашего внука и невестку убили - и з - з а н а с?
- Ну что ты, Зоенька, - печально усмехаясь, распрямился генерал. - Ромка сам во всем виноват.
Скупо, максимально сжато, Лев Константинович поведал девушке о причине своего появления в больничном морге. Невесело закончил:
- Он сам нарвался. Про мертвых так не говорят, но... мой внук, Зоя Павловна, был жадным тупым уродом. Полез туда, куда не следует. Замахнулся не по чину, вмешался в игры взрослых дяденек.
Лев Константинович встал, подошел к окну и некоторое время стоял ко всем спиной, разглядывая сад.
В комнате было абсолютно тихо, из-за забора послышалось негромкое фырчанье автомобильного мотора: столичный майор, видать, поговорив еще немного с участковым капитаном - отбыл. Лев Константинович вернулся в кресло. Поглядел на общество сурово, стойко, ждуще.
- Вы знаете, кто убил ваших родных? - отважилась на вопрос Зоя.
- Знаю, - кивнул Потапов.
- Почему вы сказали об этом полицейским?
Генерал пожал плечами:
- Роману и Ноне уже ничем не поможешь. А ввязываться в бесполезную бодягу - нет времени, я вам сейчас нужнее.
- Но почему?! Вы же знаете убийцу!
- Не убийцу, а заказчика, - покачал головой Потапов. - И это есть большая, недоказуемая разница.
"Лев Константиныч, - впервые вступил в разговор Завьялов, - а ты уверен, что заказчик именно твой Ковалев?"