Жуткие слова Миранды на некоторое время приковали ноги генерала к полу. Растерянно пробормотав:"Эвон..., как она все завернула-то..." - он взял за рукав куртки ошарашенного, оглядывающегося на Миранду Иннокентия и повел того в гараж к машине. Прошел к "Волге", уместился за руль, практически не глядя на стилиста. Безжалостная страшная правда сидела в голове огромным острым гвоздем.
Двигатель машины заурчал, Лев Константинович, хмуро погляделся в зеркало, сказал:
"А знаешь, Борька... Эту тварь нельзя отправлять обратно... Она там таких дел с энтузиазмом наворочает..."
- Кеш, - обратился к побледневшему стилисту, - а у вас там подобная идеология - в норме? Проскакивает? Или, все как Жюли говорила - неопасное сектантское течение, сумасброды болтовней развлекаются...
На завьяловской шее дернулся кадык, Капустин помотал головой:
- Раньше я подобных разговоров не слышал... "История - безжалостна, Бог - бессилен"... Это кошмар какой-то, Лев Константинович, Борис Михайлович!
"Н-да, - выводя машину на улицу, запирая за собой ворота на "секретный" гвоздик, ворчал Потапов. - Не удивительно, что церковь и правительство ополчились на новое течение... Это ж, Борька.., сам понимаешь - кранты любой религии! Порядку. Теперь не удивляюсь, почему правительство скрывает факты саморегуляции Истории. Подобные легенды способны учинить анархию и смуту! Если в умах появятся брожения, мол, зачем придерживаться норм и правил, соблюдать какие-то там заповеди, если все безжалостно предрешено... А?"
Завянь молчал. Безобидные разговорчики о неформалах обернулись жуткой, изнаночной правдой. Если Миранда вернется в будущее, она молчать не станет, предъявит так сказать, своим лицом все доказательства. Ее стараниями секта обретет достоверность и разрушительную силу для упорядоченного, и, в общем-то, безобидного мироустройства. Законопослушания.
"Не зря паршивку отстранили от активной деятельности и в прошлое не допускали, - расстроено размышлял старый контрразведчик. - Там, где нормальный человек, вроде Капустиных, углядит лишь занятный казус, вывернутые мозги идейной террористки, нацеленной на разрушение порядка, таки вычленят уничтожающую суть..."
- Кеш, а что об этой секте в будущем говорят? Ты в будущее - путешествовал?
Потерянное зеленоватое лицо Иннокентия горестно скривилось:
- Туда никто не путешествовал, господа. Будущее - закрыто.
- Как это?! - опешили два интеллекта разом.
- А так. Больше чем на несколько минут в будущее проникнуть не удается даже дрозофиле, Лев Константинович, Борис Михайлович. Оно - закрыто.
- Кем?
Стилист пожал плечами:
- Ходят разговоры, что - нашими потомками.
Генерал присвистнул:
- Нормально с вами разобрались... Чем же это вы, Кешка, так потомкам-то нагадили, а? чего накуролесили?
* * *
Светлана Игоревна Соснина жила в многоэтажном доме на Мосфильмовской улице. В небольшой двухкомнатной квартирке со старенькой глуховатой маменькой Ираидой Тимофеевной.
Еще днем, когда Завянь звонил гримерше по генеральскому мобильному телефону, два интеллекта малость поругались. Невольно погруженный в воспоминания о строгой конспиративной этике контрразведчик уверял - недопустимо привлекать к операции третьи лица! "Мы, Боря, в розыске! Карпов за информацию о дочери и ее похитителе Завьялове миллионы обещает!"
Борис не стал многословно расписывать порядочнейшую Лелину подругу, разубеждать подозревающего всех и вся пенсионера смершевца. Он лишь спросил:
"Лев Константиныч, ты с моей Лелей - познакомился?"
"Ну да".
"Ответь. Ты смог бы ее - предать? Смог заложить близкого ей человека?"
Генерал даже отвечать не стал. Смутился и не вмешивался, когда Завянь звонил по телефону, обговаривая со Светланой Игоревной детали маскарада. Советовался относительно покупки экипировки и недостающих элементов для создания нового типажа.
Светлана Игоревна попросила Лелиного внука только в одежный магазин зайти:
- Все остальное дома есть.
И даже не спросила Борю относительно того, в какие неприятности тот влип. Кристально чистый образ народной артистки Завьяловой, укрывал ее внука от любых наветов.
Борис проинструктировал стилиста как себя вести с подругой Лели, что говорить. Но не учел специфику - Капустин сел перед зеркалом своей к о л л е г и.
Иннокентий нормально зашел в тесноватую прихожую. Нормально поздоровался. По совету Бори прикинулся задумчивым и хмурым.
Едва попал в кресло перед гримерным столиком и зеркалом, заволновался так, что альфа генерал Потапов очи к потолку воздел:
"Черт, Боря! Он же сейчас с советами и комментариями влезет!! Гляди, как на коробочки таращится!"
Завьялов мысленно проделал тоже самое - закатил глаза. Маленько выругался. Замер.
Светлана Игоревна примеряла на его родную голову длинноволосый паричок.
"Только бы у Марычевых не было моих знакомых, только бы не попасться на глаза, не нарваться!" - мысленно запричитал Борис. Тюнинговая мастерская Бори доводила до ума тачки половине золотой молодежи первопрестольной! Увидят в новом о б р а з е, ПИПЕЦ авторитету!!
По сути дела, разговаривая со Светланой Игоревной, он сам настаивал на радикальной смене имиджа...
Но такого достоверного ПОЗОРА он не смог вообразить!!
"Крепись, сынок, крепись". В голосе боевого генерала Боре чудилась насмешка, а отнюдь не утешение.
"Да пошел бы ты, Лев Константинович!"
"Скоро оба пойдем, протии-и-ивный", - гнусаво протянул разведчик.
Боря плюнул. Мысленно, конечно.
Блестящий словно лакированный башмак лимузин плавно подкрался к обочине в тихом переулке. На тротуаре стояла, даже по московским меркам - выдающаяся парочка: низкорослый мрачный папик в шикарном англицком костюме и долговязый детинушка приятной голубой наружности. Детинушка неловко мялся, одергивал кургузый обтягивающий пиджачок лазоревого цвета, гламурно вращал округлой крепкой попкой в фиолетовых порточках, на руках держал расфуфыренную ушастую собаченцию.
"Кабы не знал, что Коваль через несколько часов подохнет..., - мысленно печалился Потапов, - ни в жизнь! ни за какие деньги! даже за бессмертие души!!.."
"А мне, Константиныч - прикинь!! - в унисон переживал Завьялов, полчаса назад позволивший Иннокентию вести себя сообразно профессии и облику. - Каково все это видеть, а?!?! Я же, типа - тут!! Вот он весь!! С собаченцией, фланирую напротив!!"
Нервическая внутренняя обстановка, как нельзя лучше ложилась на расписанные роли: "папик Лева" дергался, крутился, его "бой-френд" в фиолетовых штанишках не знал, куда упрятаться от разъяренного взгляда. Делал вид - а я при чем здесь?! сами все устроили, а я всех виноватей?!
Два голубя смотрелись разругавшейся надутой парочкой.
Лимузин подъехал. Затемненное пассажирское стекло съехало вниз до упора. В окне образовалась вытянутая физия полковника в отставке Ковалева.
Пару секунд Дмитрий Федорович монтировал воедино: чудовищно помолодевшее генеральское лицо, костюм стиля "толстосум на отдыхе", дорогущие штиблеты, галстук... С о п р о в о ж д е н и е с собачкой.
Получилось-таки опознать:
- Твою ма-а-ать... Лев Константи-и-инович...
Не известно, как прежде собирался поздороваться полковник. Нетипичное приветствие, вырвавшееся из Коваля, наиболее конкретно выразило обстановку. Дмитрий Федорович не поверил глазам до тех пор, пока окошко настежь не открыл, не присмотрелся. О "здравия желаю" тут даже разговора не было.
Пока шеф Коваль сидел с раскрытым ртом и малость выпученными очами, из подъехавшей сзади машины охраны выскочил верзила в черном костюме и белой рубашке, не дернув даже бровью, распахнул перед "голубками" дверь лимузина...