«Какое славное начало», – мрачно подумала она.
– Мей-мей, зачем ты его злишь, какой в этом смысл? – тихо спросил Цин Бэй, сразу заметивший поступок с поминальными табличками, предварительно чуть обернувшись и убедившись, что брат уже покинул зал. – У его светлости скверный характер, не нарывайся и не глупи. Если сейчас он стерпит, что ты не оказала ему почтения, и устроила это в поминальном зале, позже воздаст тебе ответной «радости».
И действительно надменно строгий образ князя не вызвал в Цин Але никакой симпатии, ледяное выражение его глаз и жесткие удары его дорожных сапог о пол, то, с какой яростью он развернулся и ушел, то, каким равнодушно холодным было его ничего не выражающее лицо. Да, безусловно, этот юноша был запредельно красив, и дерзкая красота его бросалась в глаза каждому, но приятным его назвать было невозможно. Его хмурое лицо было сродни туче, его тяжелая поступь — в такт тяжелым мыслям девушки о своем будущем.
Увидевшись со старшим братом всего на пару коротких мгновений, Цин Але уже осознала, почему простые люди настолько боятся его и преклоняются, смертно страшась совершить ошибку и навлечь на себя наказание. Что даже на другом конце государства, там, где никто из столицы никогда не услышал бы слов человека, все разговоры о правлении брата велись не иначе, как шепотом.
Несмотря на свой достаточно молодой возраст Цин Лин правил в одиночку без наставников и советников. Он цепко держал в руках весь военный потенциал Северного княжества, к своим двадцати трем годам, обладая и военной и целительской духовной силой небожителя, внезапно он оказался еще и опытным стратегом, умным вдумчивым человеком, не боящимся ничего и никого на своем пути.
Советы, больше мягкие и дружеские, от Цин Бэя, — были отвергнуты еще в подростковые годы, да и сам младший брат не изъявлял желания вмешиваться, уделяя время военным игрищам на полигонах. Впоследствии юношеские забавы воплотили в игроке истинного генерала-стратега, двадцатилетнего опытного воина, держащего в кулаке военные гарнизоны и покорившего сердца жителей княжества, а особенно, женской его части. Ведь Цин Бэй был самым завидным женихом, еще ни с кем не обрученным. Обычно родители еще с детских лет выбирали сыновьям партию, но сиротство и спонтанные перемены правителя — не способствовали решению брачных вопросов, так Цин Бэй оставался свободным и желанным для девичьих сердец.
Люди, мифические существа и даже неупокоенные духи уважали обоих братьев, и особо трепетали перед тяжелым взглядом князя, но для Цин Але здесь и сейчас этот далекий холодный человек, причинивший ей неприятности своими решениями, был не более чем раздражающим отбросом.
– Цин Бэй, мне действительно надо ехать с вами в Ханьшань? – девушка отпустила руки из молитвенного жеста, поднялась на ноги и большими лазурными глазами с надеждой смотрела на человека рядом с ней. – Наставник Гу, ни матушка-наставница, никто не смог объяснить мне причин его решения (она по-прежнему намеренно избегала называть гуна по имени).
– Мей-Але, это и правда очень важно для тебя, и для нас, и даже для княжества. Когда я писал тебе письмо с просьбой проявить покорность и смирение, не мог объяснить подробно, сейчас тоже не смогу, но, прошу тебя, поверь мне, в свое время ты все узнаешь и поймешь, – генерал слегка обнял девушку, на уставшем с дороги юном лице его отпечаталась тень сожаления и вины.
– Чувствую себя в цепях, – вздохнула Цин Але, опустив глаза.
И тут Цин Бэй, казалось, вспомнив задорные детские игры, с наигранной тревогой округлил глаза, приподнял за подбородок лицо сестры:
– Кто?! – воскликнул он. – Кто посмел пленить драгоценную мей-мей?! Сейчас я разрублю его на мелкие куски! — словно подросток-юнец, генерал сделал вид, будто выхватывает меч и рубит несуществующие цепи, сковавшие болезненно запястья плененной невидимым врагом сестры.
– Руби на крупные куски, – не удержалась от улыбки Цин Але.
– Почему на крупные? – рассмеялся генерал, заключив сестру в объятия, в этот раз крепкие братские, так, что ноги Цин Але оторвались от пола.
– Легкая, как горный ветер! Прекрасная, как пурпурный водный лотос, и чистая, словно прозрачный горный водопад! – парировал генерал, стараясь поднять сестре заведомо скверное настроение.
Цин Бэй не мог отсрочить поездку в столицу, все стратегические и семейные решения уже много лет князь принимал единолично. Но скрасить будни младшей сестры и поддерживать улыбку на ее прекрасном личике, он считал себя обязанным.